О чем поет вереск

– Спасибо! – Этайн просияла. – Спасибо тебе, любовь моя.

Волчий король нахмурился, вздохнул раздраженно, слишком усталый для озорства. Этайн мягко обняла за шею, поцеловала в щеку, извиняясь без слов.

– Ребенок, – шепнула, положив голову на его плечо. – Ты обещал подарить мне ребенка! Помимо того, что будешь нежить и оберегать меня каждый день, что мы отняли у богов. Я так мечтала о ребенке! И так горевала оттого, что… я была уверена, что никогда… – договорила ему в плечо. – Спасибо за свершившуюся сказку.

Мидир молча спустился с башни, минуя все долгие пролеты и переходы Черного замка.

Слишком страшной выходила эта сказка, рассказанная ночью.

Жена вновь забеспокоилась, завозилась на руках, заерзала, завздыхала, на расспросы отвечая, что все хорошо, раз все живы. Мидир смирил любопытство и тревогу до того момента, когда ей станет некуда отворачиваться.

– Почему ты волнуешься теперь, моя любовь? – еще раз спросил он, укладывая Этайн на постель.

И на этот раз получил ответ:

– Мне вновь мерещилось странное.

Как в том сне, когда я видела Эохайда вместо тебя. Прости, любимый, – Этайн замолчала на миг, явно пребывая в горьком раскаянии и принимая вину на себя, несмело подняла на него взгляд. – Я даже спросила Хранителя. Нет ли чего-то в моем прошлом, что я забыла… Уж не я ли дала повод королю галатов для этой войны…

Этайн говорила все тише, все глуше, все менее смело. Она не собиралась оправдываться, но дорожила мнением Мидира. А ощутив однажды, что разговоры об Эохайде причиняют ему неудобство и даже страдание, не желала говорить о подобном впредь.

Но и молчать теперь не могла.

Мидир затаил дыхание.

Хранитель не стал бы откровенно лгать на прямой вопрос, а способам увернуться и спрятаться за словами, как за чужими спинами, у него всегда можно было поучиться.

Волчий король припал губами к руке Этайн, без слов прося договорить.

– Он сказал, что нет, ничем и никогда, – жена помотала головой, словно стараясь успокоить не только его, но и себя. – Ему можно верить, я ему поверила, ведь маги не врут, ибо дорожат своей силой.

Странный он, – она поежилась, обхватила себя за плечи руками. – Меня в его присутствии всегда продирает озноб.

Волчьего короля продрал озноб прямо сейчас. Хранитель решил, что Этайн можно солгать или что можно лгать Хранителю?

Мидир уселся в изголовье, возле плеча Этайн, притянул к себе, не давая холоду поселиться в теле, а тревожным думам – в сердце. Заодно отогнал собственные неприятные мысли о неприятном ши.