О чем поет вереск

– Я боюсь, – выдохнула она в шею Мидиру, – Расскажи что-нибудь?

– Когда-то Балор, отец нынешнего Айджиана, родился из пены океана, и все создания моря были ему подвластны. Вот только ему приходилось выныривать каждые полчаса. Это теперь ши могут дышать под водой! Морской царь, решив жить под водой так же, как ши на берегу, украл весь Дом Рек. Отец королевы, умирая, проклял Балора, сказав, что морской царь примет смерть от своего сына. Но это не остановило Балора от женитьбы. Он просто убивал всех рождающихся детей.

– Но… как же так? – теснее прижалась к нему Этайн.

– Неужели королева Рек смогла полюбить того, кто убил ее отца?

– Трудно сказать. Балор точно влюбился, а она… У фоморов, единственных в Нижнем мире, дети рождаются не только от любви. Очень уж мало они живут и часто умирают! Однако Айджиана мама спрятала в водоворот, где он, питаясь тем, что приносила кормилица, за год вырос до пятнадцати лет. И вот, когда он не дождался ни матери, ни кормилицы, он решил поговорить с отцом.

Тут Мидир решил, что этот рассказ все же невеселый и страшноватый для Этайн, и быстро закончил:

– Айджиан смог превзойти отца, и теперь морского царя тоже называют Балором: отец, умирая, передал проклятие сыну.

И если морской царь о чем-то и печалится, так это о том, что у него нет детей. Я очень долго не понимал его, – добавил совсем тихо.

– А скажи, у нашего сына будут острые ушки, как у Джареда?

– Не печалься, любовь моя. Не острее моих, – усмехнулся Мидир.

– Но у тебя они как у людей!

– Джаред родился в Верхнем мире, он отторгает волшебство и метит его носителей.

Наш мир куда более добр, он принимает смешанную кровь как свою.

Мидир долго баюкал жену, прогоняя даже мысль о мире теней, рассказывая о своей земле и, как обещал себе там, внизу, в немой черноте, о своей любви. Ребенок, обеспокоенный и недовольный, толкался, и Мидир, поняв окончательно, что сказочник из него никудышный, напел колыбельную. Слова матери вспомнились сами собой, как и незамысловатый мотив. Ребенок перестал бить ножкой на третьем куплете, Этайн вздохнула облегченно на четвертом.

Не просыпаясь, положила свою ладонь поверх живота, и Мидир только сейчас осознал глубину своего падения. Любовь, пусть внезапная, истинная – все же любовь, предмет знакомый. А тут…

Он, волчий король, известный своим бессердечием, поет сказки не рожденному еще крохе и при этом не чувствует себя глупо! Не иначе, мир перевернулся.

Глава 37. Полная победа

След от стрелы под грудью Этайн ощущался ноющей болью.