О чем поет вереск

Он, невидимый и незаметный, собирал привычные звуки, искажал их и прятался за ними – но на него указывало все.

Мидир осторожно, по-охотничьи подобравшись, обходил по дуге предполагаемое укрытие – дальний теневой угол сада.

Тонкая и высокая тень с непропорционально удлинёнными конечностями пошевелилась, отходя от стены, голова в капюшоне стала поворачиваться. Враг завел дымную руку за спину, готовый в любой момент сорвать со спины оружие.

Мидир моргнул, и дымный ши пропал. Волчий король отбросил мысли.

Дымный ши возник прямо перед носом. Недоверчиво уставился сквозь затаившего дыхание волчьего короля.

Волки-стражники заворчали, дымный ши отвлекся, повернулся к ним, прошел почти до выхода из сада, но остановился перед порогом. Или не мог идти дальше, или не хотел. И застыл.

Черной гранью блеснул лук.

Надо было только подойти незаметно. Не дать воздуху донести его запах, а эфиру – остатки магического эха. Но Мидира не было, были лишь тени веток, стволов и замка.

Тень пошевелилась, руки неуловимым движением вытянули лук, и Мидир стер человеческий облик вовсе. Он подкрадывался, меняясь переливами теней, подходя все ближе и ближе.

Дымный вскрикнул наполовину человеком, наполовину – птицей, рассчитывая спугнуть зверя, услышать чужое сознание, найти неведомую для себя опасность.

Волки на страже вновь забеспокоились. Полыхнули факелы, и тени разошлись по границе сада, заглядывая во все углы, поминая неблагих и небесных с одинаковой частотой.

Оборачиваться в зверей волкам стало почти невозможно. Но не Мидиру: древнему богу, королю, магу, только что вернувшемуся из-за грани.

Дымный ши присел на тонких паучьих ногах, закачался, как скопище веток под ветром. Нарочито неловкие и медленные движения должны были запутать Мидира, подкрадывающегося к нему от центра поляны. Но Мидира тут не было, тут были дерево и лужайка, а запутать мир было невозможно и самому хитрому противнику.

Мягкие волчьи лапы привычно сделали круг, неслышно переступая по родной земле. Тени углубились до черноты, выделяя серую жертву.

Гость заколыхался, словно почуяв что-то, начал истлевать, распластываться, растворяться в окружающем его мраке – чтобы потом вернуться и начать вредить снова.

Мидир, не раздумывая более, прыгнул, давя черной аурой, поглощающей магию, и природной силой волков. Наступил всеми лапами на воющий и вырывающийся комок.