О чем поет вереск

Рванул зубами там, где у обычного существа находилась шея, а когтями – ниже, разрывая туловище. Помня слабым огоньком собственного сознания: лишение головы – верный способ справиться с любой магической тварью.

Горло обожгло, словно он укусил не живое существо, а сунул морду в костер. Дымный ши заскреб дерн, ухватил волка, потянул на себя – Мидир воспротивился, зарываясь когтями задних лап в землю, отрывая голову и впитывая магию. Писк превратился в пронзительный визг и наконец стих вовсе. На земле лежало изломанное, окровавленное человечье тело.

Дернулось в последний раз и пропало.

Мидир вернулся в тело ши, успокоил подбежавшую стражу. Затем обнажил меч и провел знак обезличивания на земле, запрещая здесь появляться кому бы то ни было. Огляделся: одежда опять была прокопчена и обожжена. Видимо, он нырнул за тенью в междумирье, сам того не заметив. И слава богам, которых нет, что смог вернуться.

И сейчас волчьему королю тоже пора было возвращаться в замок. Но он лег на землю, прижался ухом, решив использовать, выжать из своей магической немощи все, что можно.

Закрыл глаза, притушил сознание – и поймал слабый след!

Сегодняшний день отнял силы не только у волков: в лагере галатов витала застаревшая усталость, словно они и правда воевали все девять лет. Горестное молчание висело над убитыми, которых сегодня было куда больше, чем за все предшествующее время. Друидов видно не было.

В палатке короля шумели. Эохайд ярился из-за развязанной битвы и, как уловил Мидир, из-за странного затяжного сна.

Мидир чуял и прочее: спокойствие Гератта, недовольство Грюнланда – вот кто всегда был за честный бой, напор Боудикки… Кто дал сигнал к атаке, разнося слух об оскорблении короля галатов, сомневаться не приходилось.

След от дымного ши тоже указывал на бабку Этайн! Мидир еще раз пожалел о своем обещании не вредить родне жены.

Дрогнула земля подле палатки под чьими-то шагами, и Мидир насторожился. Боудикка, помолодевшая, полная сил, телесных и магических, вынюхивала и приглядывалась к кромешной тьме вокруг.

– Зачем ты сделала это, женщина? – не сдержался Мидир.

Женская тень дрогнула, Боудикка повернулась в сторону Черного замка, выхватила кинжал.

– Зачем? – повторил Мидир погромче.

– Ты винишь меня, Мидир? Отчего же? Это не я нарушила равновесие! Не я украла жену друга!

На женский крик выбежали стражи, но Боудикка рявкнула: «Оставьте меня одну!» – и люди в испуге разбежались.

– Мы оба знаем, что ты сделала для этого все. Может, только мы двое и знаем.