О чем поет вереск

Зачем, скажи?

– Потому что ты отверг меня! – выкрикнула она во тьму. – И я ненавижу тебя за это!

– А как же твоя внучка? Она чуть было не погибла сегодня.

– Понравился гостинец? – усмехнулась Боудикка. – Как и Эохайду когда-то. Какие же вы простые, мужчины. Как легко вас поймать! Надо только знать, на что. А я хорошо это знаю.

– Ты развязала войну из-за ненависти?!

– Раз у меня нет любви, то будет власть поболее твоей.

– Ты не имеешь понятия, что такое любовь.

– Как и ты, Мидир. Но ты знаешь, что такое обладание.

А я уничтожу все, что тебе дорого. Я ненавижу твой мир и твой народ. Я даже научилась ненавидеть Этайн, потому что ты ее любишь…

Волчий король отвлекся от пылкой речи Боудикки. Может быть, он и не знает, что такое любовь. Может быть, и она впервые говорила то, что думает, но это было уже неважно.

Мидир прокрутил ее судьбу: будет жить еще очень долго. Но иногда жить без чего-то – куда больнее, чем умереть. Ему, едва не лишившемуся жены и брата, это было понятно, как никому другому.

Боудикке будет тяжко только без взлелеянной магии, подарившей ей и молодость, и силу. А что Боудикка ценит обретенное выше жизни внучки, сомневаться не приходилось.

Мидир коснулся земли ладонями. Черная злая аура, пожирающая чужую магию, прошлась по земле Нижнего, коснулась Боудикки. И стихла, забрав силу без остатка. Боудикка схватилась за горло, упала на землю, застонала, поняв, что потеряла.

Волчий король отвел магический взор.

Земля была спокойна. Клепсидра размеренно отмеряла капли.

Мир бы спасен.

Протяжный, торжествующий волчий вой разнесся под благими небесами.

Глава 38. Мидир и не-Мидир

Мидир наслаждался утренним покоем: его не звали на поле боя трубы, не ждали новые гости, не тревожили кошмары будущего. Он устроил ладони на округлившемся животе Этайн поудобнее, чтобы самый маленький ши не пинался, не тревожил маму.

Мысли прыгали подобно игривым волчатам. Мир теней, брат, хрусталь, дымный ши… Все это было передумано за ночь много раз. Было что-то еще, что-то, отложенное на потом.

Беседа Хранителя и Этайн! Явная ложь не могла остаться безнаказанной, что-то наверняка изменилось в мире… Серый огонек души Хранителя горел в одном из переходов непривычно слабо. Мидир, моргнув, присмотрелся получше, не веря своим глазам: старый маг угрожал ножом. Да кому! Начальнику замковой стражи!

Алан, явно не в первый раз переводя взгляд от ножа к лицу собеседника, пятился назад, пока не наткнулся спиной на черный камень.