О чем поет вереск

– Вот оно что! Интересно, – едва сумел выговорить Мидир.

И солгал. Ему сейчас – оцепеневшему, потерявшему дыхание, оставшемуся без кожи – ничего стало не интересно.

Их с Этайн поцелуи, объятия, признания… Тепло души любимой, свет ее хризолитовых глаз… Друиды наверняка показали королю галатов тайное, сокрытое ото всех надежными магическими покровами или тяжелыми дверями королевской опочивальни. Показали, чтобы ударить побольнее.

Ради чего хранители равновесия пошли на это?

– Видно, решили подстегнуть меня, – словно поняв его мысли, ответил с усилием Эохайд.

Мидир вскинул голову, пальцы сжали упряжь.

Некого винить. Теперь они квиты. Мидир, околдовывая Этайн, тоже видел все, что происходило между ней и Эохайдом за год их верескового брака. И Эохайда терзала та же мука, что и его. Вот только ему больнее.

– А понял я иное. Друиды не лгут, и я не знаю, в чем тут подвох… Но ты не убьешь ее. И ты сделал ее счастливой. Теперь ты – ее сердце.

– Я же бессердечен? – не удержался Мидир. – Как тут рассуждать о любви?

– Она любит тебя! – искренне ответил Эохайд.

– И она беременна. Она так хотела ребенка, а я… Я не любил ее. Вернее, не знал, что люблю.

Мидир сжал челюсти, сдерживая желание выхватить клинок, притороченный к поясу, и убить – убить не просто короля галатов, но самую память о нем. Вот только Этайн любит Эохайда – и с этим ничего не поделать. Его образ запечатлён в ее сердце… А он, волчий король – призрак, обманка, мираж!

– Ее любовь принадлежит не мне, – наконец разомкнул губы Мидир. – Это тебя она любит искренне и сильно… Я не стану каяться в том, что совершил.

– Вытащил кинжал и сжал лезвие: – Но буду рад даже режущим в кровь осколкам.

Телесная боль хоть немного перекрыла душевную. Он стряхнул красные капли на летнюю россыпь ромашек и вложил кинжал в ножны.

Поворотил коня и поехал обратно.

– Мидир! – окликнул его Эохайд голосом, спокойным до обреченности. – Твой брат, он?..

Человек все-таки понял.

– Жив, – глухо ответил волчий король, не оборачиваясь, но придерживая поводья.

– Гром – тоже. Хочешь, я подарю тебе его?

– Не стоит, – ответил Эохайд.

Глава 40. Серебряная туфелька и золотая сандалия

Дорога до Черного замка пролетает безумной лентой. Мидир не узнает знакомых мест: привычные цвета то до слез царапают глаза своей яркостью, то пропадают в серой пелене.

Что поняла его мать во время рождения Мэллина? Наверняка что-то про Джаретта. И не смогла жить дальше с этим знанием…

Советник, встречающий волчьего короля, спрашивает.