О чем поет вереск

Откуда он взялся?

– Он… – Эохайд прикидывает что-то и отходит за дубовый стол, заканчивая уже оттуда: – Сбежал из балагана.

– Из балагана?! – ладонь Мидира ломает крепкую столешницу в щепу. – Кто посадил моего волка в балаган?!

В шатер на шум вбегают воины – Эохайд отсылает их движением руки.

– Не знаю, Мидир. Но точно не по моему приказу. Говорят, он был на редкость смирным. Может, это не твой волк? – поглядывает искоса.

– Я хочу убедиться! Где амбар?

Эохайд лично сопровождает Мидира на окраину города.

Зачем? Хочет помочь? Опасается отпускать одного? Желает видеть, как творится волшебство? Или страшится за своих же воинов?..

Мидир глубоко вдыхает, ощущая запах зверя не из здешних лесов. Скользнув по волчьему королю взглядом, Эохайд бросает:

– Да ты и сам способен найти дорогу к своему волку.

– Возможно, да, возможно, и нет, – уклончиво отвечает Мидир. – Моя дорога может стоить жизни твоим людям.

– Поэтому я тут.

Вороной Мидира и ослепительно-белый конь Эохайда идут рядом. Но Гром и Лайтбан не терпят друг друга.

Эохайд любит шутить о том, что закон небесных сфер нарушается в его вотчине: «Гром не в ладах с молнией, во всяком случае – с Белой Молнией!», но сегодня король галатов молчит.

Мидир прикрывает веки и мыслью устремляется к амбару. Так он сильнее чует зверя, его безумие, а еще – еле уловимый душок магии.

Зверь загнан в угол и ранен, его рассудок в кровавой пелене, однако проблески разума пока видны, а значит, спасти волка можно.

Вот оно, место на окраине города, которое должно было стать ареной казни.

Мидир толкает Грома пятками, хотя вороной и так спешит, чуя волнение всадника. Белый конь Эохайда остается позади.

Амбар действительно ветхий. Он пугает вездесущих зевак Манчинга черным провалом сорванных ворот и стражами. Дождей не было давно, на дворе засушливое лето – амбар вспыхнет мгновенно от одной искры.

* * *

Этайн потянулась рукой к волосам Мидира, заправила за ухо прядку, сказала задумчиво:

– Я знаю эту историю.

Мне жаль погибших людей, но Алан… Его долго держали в неволе, а зная балаганы, – Этайн сжалась, – наверняка еще и издевались.

– Алан в случившемся после винит себя до сих пор. Балаган в столице располагался подле бойни – сильный запах крови пробудил силу ши. Алан порвал цепь и… Знаешь, – прикусил Мидир кончики пальцев Этайн, – ты постарайся ничем не резаться. Ты и так пахнешь слишком вкусно для волка.

Он отвел взгляд от зеленых глаз, заискрившихся весельем.