О чем поет вереск

Отсрочивая неизбежное, принялся мерить шагами опочивальню. Он в который раз напомнил себе, что Свобода Неблагого Двора или Закон Морского царства куда строже, чем Слово Дома Волка. Провинившегося неблагого или фомора убили бы свои еще при поимке и безо всяких разбирательств. Так что не о чем жалеть.

Во рту стало сухо и гадко – волчий король плеснул в бокал воды, отпил и резко отодвинул: родниковая влага показалась затхлой. С досадой смахнул ладонью на пол образовавшуюся лужицу.

Надо было выставить стражей на башнях и лежках, как в дни опасности или войны! Не предусмотрел, не предвидел.

Приходилось признать, что в случившемся определенно есть и его вина.

Мидир прижался виском к холодному камню и взглянул в окно. Край пепельно-черных туч разгорался алой полоской, предвещая чью-то смерть. К ней уже готовились там, во внутреннем дворе, куда волчий король смотреть не желал.

С ночи горят факелы. На багровом ковре выстроились стражи с боевыми полуторниками, притороченными к поясам, и замерли в ожидании.

А посередине…

Джаред, меч и провинившийся.

Мидир вернулся к постели, оглядел осыпавшиеся с дерева розовые бутоны.

Опять этот вереск увял, будь он неладен! А ведь прошлого заряда магии должно было хватить чуть ли не на столетие. Мидир швырнул силой так, что воздух королевских покоев насытился предгрозовой свежестью и прошелся влажной волной по застонавшей Этайн.

Волчий король отвел упавшую на высокий лоб рыжую прядку, присмотрелся к алым зацелованным губам и длинным изогнутым ресницам.

Прислушался было к ровному дыханию спящей – но услышал мерное падение капель клепсидры, отмеряющей последние минуты жизни Атти.

Сколько ни ищи себе занятий, а идти все одно придется…

Стражники у дверей королевских покоев стукнули алебардами, кивнули головами на королевское «не уходить», а звериные морды, еле различимые сегодня в черноте стен, с немой мольбой проводили взглядами владыку Благого Двора.

Путь вниз занял куда меньше времени, чем хотелось Мидиру.

Стоящий на коленях волк был так юн! Бледный до зелени, он вскинул голову и виновато отвел взгляд. На пыльных щеках – дорожки от слез, но запавшие воспаленные глаза были уже сухими. А ведь волки любят Атти, из него может выйти хороший боец...

Мидир забрал у Джареда обычный полуторник. Не двуручник Нуаду – незачем поить древний меч волчьей кровью.

– Почему не убил себя? – спросил Мидир у обреченного. Это было бы куда быстрее и куда менее мучительно.