О чем поет вереск

У них обманутый муж убивал любовника, а жену любил так, чтобы неделю встать не могла, не только подумать о другом.

Мидир, удерживая Этайн на весу, приподнимал и опускал ее на себя. Ловил губами темные соски… Пока безумная смесь злости, вины и ревности не утонула в наслаждении.

Глава 12. Неблагая весть

Тук. Тук. Тук…

Внутренний зверь зарычал, предупреждая об опасности, боль пронзила голову. Мидир помянул весь Ужас Хрустального моря вкупе с песками забвения. Зелень океана? Нет! Желтая свобода неблагих рвалась в его мир!

Мидир только начал выплывать понемногу из своего верескового безумия.

Благо прилив миновал. Очень бурный прилив! Мидир шептал Этайн слова благодарности, касаясь губами влажных рыжих волос за ушком, оглаживал ладонями изящные бедра, успокаивая нежную кожу, покрасневшую после долгого единения с волчьей, и стирая следы от пальцев, слишком сильно прихвативших желанное тело.

Этайн поерзала, но с узкой скамьи, на которой они лежали, не встала, лишь вздохнула счастливо, и разнять руки стало невозможно.

Нет, тревожить Этайн Мидир не станет! Переговорит с неблагим по-быстрому, она и не заметит.

Да где же эта хитромудрая тварь? Чего мешкает? Видимо, подбирает достойные декорации. Спасибо, что постучал. А вломился бы без спросу, увидел бы, как выгибался женский стан, как взметывались огненные пряди, как таяла Этайн в волчьих объятиях, шепча сладко и покорно «люблю». Потом клекотал бы не одно тысячелетие про неукротимую похоть волков и тайны благих беседок.

Мидир пририсовал вокруг себя густой ельник с пушистым искрящимся снегом. Закрыв женщину от внезапного собеседника, разрешил доступ. Потолок беседки затрещал, свернулся словно бумага, выгорел бездонной дырой, затем заалел пламенем извергающегося вулкана. Снежинки залетели в Окно, соединяющее два мира, и сразу погасли.

Лорканн обожал эффектные появления: выплескивающаяся магма служила ему отличным фоном, а еще – прикрытием, как родные ели для Мидира. Не выследить и даже не узнать: там ли темный властитель? Впрочем, купающиеся в магме дикие грифоны из свиты темнейшего виднелись отчетливо.

Серый пепел, падающий с антрацитовых небес, казался насмешкой над ослепительной чистотой снежинок. Мидир прищурился от жара. Внезапно все приблизилось, словно Лорканн снял морок. Дохнуло горечью и серой; из черноты и пламени показался владыка Темных земель.

Иссиня-черные волосы рвал ветер, глаза горели лимонным светом, знакомая ухмылка кривила узкие губы.