О чем поет вереск

Глупец! Не понять сразу, кто такая Этайн?!

– …то должна выполнять твои требования. Я ждала… не знаю, чего я ждала. Грубости, насмешки. Еле сдерживала дрожь. Но ты очень нежно раздел меня, опустил на колени, притянул голову… Потом поднял, поцеловал и сказал, что покажешь, как надо. И я поняла, что ласкала твое естество неумело. Хоть и старалась.

Этайн смущенно замолчала.

– Продолжай, – трудно выговорил Мидир, словно сам сдирая с себя кожу.

– Коснулся цветком вереска. Уложил на постель. Я на миг воспротивилась, а ты-ы-ы…

– Что я? – поддразнил Мидир и подсадил Этайн еще ближе к себе, провел ладонью по губам, еле сдержав себя от желания накрыть их поцелуем.

Окинул взглядом небо, пытаясь успокоить бешеный стук сердца.

Рваные облака рыскали, как стаи голодных волков. Мягкая трава парка серебрилась и волновалась от ветра. Свет и тень по очереди набегали на беседку, и так же быстро менялось настроение волчьего короля. Ему то хотелось услышать продолжение, то заставить Этайн замолчать и прекратить уже эту пусть сладостную, но пытку.

Этайн начала поворачиваться, он не дал, удержал ее за плечи. Коснулся губами шеи.

– Ты сказал: «Неволить не буду, если не люб».

– А ты-ы-ы… – прикусил мочку ушка чуть сильнее, чем следовало, и запустил руку под юбку. – Что ты ответила?

– Люб, еще как! – рассмеялась Этайн. – Мой волк! Ты был добр ко мне… Потом… казалось, я умерла, так было странно и хорошо. А ты меня и не касался толком. Потом сразу боль, резкая, но…

– Говори, – прохрипел Мидир.

– …но желанная, – откинула Этайн голову на его плечо. – Я не знала, как это будет в первый раз. И как по-разному можно любить. У нас с тобой всегда так хорошо? Я почему-то не помню… Для тебя – тоже хорошо? Скажи!

– Да, моя красавица.

– Утром крики: «Госпожа пропала!» И ты понял, кто я. Схватил за руку, думала, сломаешь. Спросил…

– Что? – Мидир лизнул затылок, коснулся груди через серый тонкий шелк.

– Зачем? Зачем все это такой девушке, как я? Ради забавы? Чтобы познать любовь короля?

– И что ты ответила? – еле сдерживая себя, выдохнул Мидир.

– Что очень сильно и очень давно люблю тебя, – Этайн обернулась к нему…

Неважно, что было раньше. Сейчас, здесь Этайн – его, Мидира.

Одежда путалась и мешалась, пока Мидир не сбросил ее вовсе. Рванул к себе Этайн, и она схватилась за перекрещенные рейки над его головой. Он попытался, но так и не смог разжать пальцы на ее бедрах. Словно и впрямь наказывал за измену, как принято в Нижнем.