Шаманка-3. Судьба слепого мага

Даже лина София не услышит от меня ни слова. Я правильно поняла ситуацию?

— Да, — кивнул он. — Тёмных ночей, леди Айлиссен. Где здесь выход?

— Прямо за вами. Обернитесь, пожалуйста, я провожу.

Глава 9. Похороны

Больно уже не было. От вчерашней бури осталась давящая пустота в груди. Линней сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Медея отправила спать, вот и сидел. Честно сидел, как полагалась хорошему брату. Но сколько ни закрывал глаза — даже задремать не получилось. Сердце билось то медленно, то слишком быстро.

Комната казалась утонувшей в тумане. Вязком, холодном, предрассветном. Белое покрывало на зеркале, белые штаны и рубашка на самом Линнее. Белые полотенца на сундуке, белые цветы в вазе. Словно призраки захватили дом. Поселились здесь навсегда вместе с печалью. Холодной, как туман.

— София, — позвал он в пустоту. — Побудь со мной. Просто побудь рядом.

Она не слышала. Их разделял океан. Там, в Бессалии, уже вечерело. Осенние дожди поливали землю. Осень — время заката, время похорон.

За ней придёт зима в белом саване покойницы. И он выйдет встречать её…

— София.

В бездну Франко с его ревностью. Линней просто хотел услышать голос любимой женщины. Смахнул зеркало с кровати на пол и позвал, с трудом найдя частицу силы в пересохшем от горя сердце.

— София.

— Я здесь. Линней? Я не вижу тебя, только потолок. Что-то случилось?

— Мама умерла. — Губы тоже пересохли. Язык катался по шершавым трещинам, но почти не смачивал их слюной. — Вчера ночью, во сне. Сегодня похороны.

— Соболезную, — голос Софии зазвучал тише. Глаза потемнели, ветер всколыхнул волосы. — Скажи, чем я могу помочь?

— Поговори со мной. Я устал быть один. О чём угодно. Об Этане, о Зауре, о шаманах.

— Давай я приеду. Или нет. Ты сможешь открыть портал? В доме или где-то возле него. Что нужно? Координаты?

— Не нужно, — Горло перехватило. Дрожь прокралась по позвоночнику до шеи. — Я не смогу. Высшая магия… Нет. Не сегодня.

В пустой спальне осиротевшего дома стало ещё холоднее. Больше всего он хотел обнять Софию.

Но сейчас уже не верил, что дотянется до неё. Мама тоже была рядом, он слышал её голос. Тихую песню со двора, смех из гостиной. Но вместо той, кто его вырастил, в доме стоял саркофаг. Он не успел. Не сказал добрых слов, не обнял в последний раз.

— Линней, я с тобой.

— Говори. Что угодно, просто говори. Иначе я не выдержу.

Её слова полились из зеркала. Укутали словно одеялом. Тихий, напевный мотив. “Приходил Гаудамо, я посмотрела его руку.