Манипулятор

— И чтобы я больше тебя не видела! — донесся вослед этому кому-то истеричный женский голос, но Сабина уже вошла в квартиру и отсекла дверью назойливо ищущие чужие уши звуки. Она презирала сплетников и не стремилась вызнавать тайны чужих личных отношений, даже если их впихивали ей насильно.

Очки она положила на стоявшую слева от зеркала табуретку, куртку повесила на крючок, скинула, не нагибаясь, ботинки и поплелась в душ. Правая рука немела и отзывалась ноющей болью в спокойном состоянии и резкой при движении, но, вроде, падение обошлось простым ушибом.

Вода из крана лилась ржавая, но к этому Сабина привыкла давно, только неприязненно морщилась, когда в бурой струе из давно не менянных труб чудилась кровь.

— Все же нервы у меня стали совсем ни к кошкам, — пожаловалась она самой себе.

А ведь предстояла новая работа с... Виже — лучшим комиссаром полиса, пять лет назад убившим Тедзена Агнара, по недоразумению судьбы приходившегося Сабине отцом. Тедзен участвовал в грязных махинациях, увивался за каждой юбкой, настругал матери четверых детей и бросил, практически не перечисляя средств для их содержания, хотя жил ни в чем не отказывая ни себе, ни любовницам, ни тем, кого считал друзьями, и, наконец, ввязался в авантюру, ставшую для него последней.

Сабина не сомневалась, Виже застрелил его за дело. И отказываться от своего мнения или лгать во имя сохранения добрых отношений с родственниками и друзьями семьи не собиралась. Пусть матушка и злилась, проклиная ее за такое мнение, а уж когда Сабина сообщила о намерении пойти работать в полицию, выгнала из дома. Хорошо, Сабина к тому времени уже поступила в полицейскую учебку, и жить ей так и так пришлось бы в казарме. И уж точно Сабина не собиралась мстить за отца, как бы на то ни надеялись и ни намекали все доброхоты-доброжелатели, знавшие и дружившие с ним.

«Вендетты нынче не в моде», — отшучивалась она поначалу, а после просто посылала в лес к кошкам желающих успокоить свою совесть за ее счет.

— Интересно, каково Виже будет работать с дочерью собственноручно убитого человека?

Впрочем, ему вполне могло оказаться все равно, если брать в расчет сегодняшнюю пушку и тянущийся за комиссаром длиннющий шлейф из убитых, раненных, пойманных... Скорее всего, будущий начальник даже не заикнется о случившемся, если вообще вспомнит, и для Сабины это будет лучше всего.

Она вышла из душа, едва не поскользнувшись на плитке, лежащей на полу.