Бродячий остров

Ей предлагали свободу прямо на блюдечке, так что не пришлось изворачиваться и хитрить… Не иначе, чудо! Вспыхнув от радости, она обняла толстяка.

— Сеньор Кабреро, вы лучше всех! — выпалила она и выбежала за дверь.

Задний двор ещё не проснулся толком. Вдоль ангаров со снаряжением тихо-тихо, на цыпочках крался туман. Так же, крадучись, Джинни добралась до заветной голубой двери. Этот сарайчик был самым старым и ветхим, на его покосившейся крыше сушились набитые чем-то мешки. Ключ легко вошел в замочную скважину.

Джинни возблагодарила все ветры Архипелага за свою удачу, но, видно, зря, потому что из-за угла вдруг вывернул не кто иной, как Леон. При виде девушки, виновато застывшей около приоткрытой двери, на его лицо наползла ухмылка.

— А ты хитра, — похвалил он. — Стащила ключ у Кабреро? Молодец. Мы с тобой отлично проведем время.

Надо было сразу ему врезать, но она растерялась. Леон толчком потеснил её к сараю. От его кислого дыхания и сальных взглядов Джинни чуть не стошнило.

Её пальцы намертво впились в косяк двери.

— Не сегодня, — твердо заявила она.

Никогда ещё ей не удавалось призвать флайр так легко, как сейчас! Наверное, от отчаяния. Поток магии подхватил один мешок с крыши и уронил его точно на голову Леону. Тот, закатив глаза, рухнул навзничь. Джинни осторожно склонилась над телом, пощупала пульс — жить будет. Только теперь её настиг запоздалый страх, от которого мелко затряслись руки.

Вдруг подумалось: «А ведь Морено был прав насчет этого типа!»

Может, ей следовало послушаться его и в другом? Он велел ей ждать в лагере.

Что она делает?

«Избавляю его от новых проблем, — решила Джинни. — Он и так их нажил достаточно!»

Мысленно она соглашалась с Кабреро: ей лучше исчезнуть, пока дело не дошло до беды. Уж до Фуэрте она как-нибудь доберется, а там дон Марио сумеет отправить её домой. Отбросив тревожные мысли, Джинни решительно направилась к лодке.

«Эстрелья», казалось, приветствовала её каждой черточкой корпуса.

Две-три минуты несложных манипуляций с парусом — и они стартовали. Погода благоприятствовала полету: утренний свет просеивался сквозь опалово-серебристое небо, ветер бодрил, и Милагрос сегодня спокойно плыл в тихом небе, не прячась в чужих искривленных пространствах, неподвластных математической логике. За вихрями флайра, источавшими собственный загадочный свет, вскоре проклюнулся синий краешек неба. Джинни обрадовалась ему, как родному.