Путь Жаворонка

Он усмехнулся. Как бы он не стал первым, этот Вилко.

– Есть еще Корнелий, – задумчиво сказал герцог Монгро. – Если считать силы.

– Где он, кстати, и почему о нем не слышно столько лет?

– Он в Амроккине. Стоит там с гарнизоном, защищает колонию от кочевых племен. Пустыня, то скука, то адова работа. Только Корнелий мог на нее согласиться.

– Корнелию до нас нет дела. Чего ради он станет впутываться в эту историю? Обмануть его трудно, предложить ему нечего. Дружбы между нами тоже нет. Да и людей у него немного.

– Зато они воюют уже несколько лет. Думаю, им не терпится вернуться в метрополию, а от Польдека ему разрешения не дождаться, ведь Корнелий довольно популярен. Я не стал бы сбрасывать его со счетов. А кроме того, он не жаден, и много не запросит.

– В отличие от Вилко, я полагаю. Приданое влетит тебе в копеечку.

– Да, – герцог Монгро вздохнул. – Он обдерет меня как липку. Мне и самому не особенно нравится этот хищник, но без него мы обречены.

– Будет ли он верен?

– Придется заинтересовать его так, чтобы был верен.

– А что ты сказал дочерям?

– Пока ничего. В нашем роду девушек воспитывают как мальчиков. Они умеют драться... и решения принимают сами. Они могут меня послушать... или послать к дьяволу. Приказать я не могу. Так что Вилко придется пускать в ход свое обаяние.

– Что, он в самом деле так красив?

– Он сущий лев. Он разбивает сердца легче, чем я – бутылки.

– Он молод?

– Ему нет и тридцати. Послушай, Фрайн, мне, может, мерещится? В этих твоих руинах кто-то поет?

– Единственный, кто способен здесь издать музыкальный звук – это Воробей, Лантек.

Герцог Монгро пожевал губами. На его добродушном лице возникло хмурое выражение.

– Больно уж ретиво развлекает. За Анну я спокоен, а вот Аргента у меня девочка романтичная. Твой мальчишка дерзок, Фрайн.

– Да, Воробей избалован. Он тут всеобщий любимец.

– Э-э, Фрайн. Я хотел спрятать своих девчонок у тебя, пока не придет пора перебираться в Койру.

– Да его проще убить. Монгро, друг мой... Ты же видел Воробья! Разве это соперник великолепному Вилко? Да и куда я его дену? Мальчишка в некотором роде дорог мне, я привык к нему. Этот парень поет так, что переворачивает всю душу...

Фрайн замолчал. Может, только благодаря Воробью он еще помнил, что у него есть душа. Герцог задумчиво покачивал головой.