Путь Жаворонка

«А вот это не твое дело, – прочитался ответ на упрямой рожице Воробья. – И вообще... ни ты, ни я ничем друг другу не обязаны.»

– Это все, съер, что вы хотели мне сказать?

Фрайну вдруг захотелось сказать очень многое: чтоб не совался очертя голову в драку, чтоб не дерзил не расположенному к благодушию Вилко, и особенно, – особенно! – не поминал при том имени принцессы. Однако в Воробье все дышало обидой, и барон, опасаясь выглядеть по-бабьи, только рукой махнул.

* * *

К вечеру весь Фрайгорн, кроме уединившихся принцесс, знал, что Воробья ссылают за дерзкое слово, за неосторожно поднятые на герцогскую дочку влюбленные глаза.

Мало доброго было сказано в те часы об Аргенте, ибо трубадура любили все. Фрайгорн нахмурился. До самого вечера от одного к другому передавалась эта весть. И казалось невозможным, чтобы во Фрайгорне не было больше никого языкастого, дерзкого и доброжелательного ко всем. Всем казалась бессмысленной эта жертва. Теперь здесь зазвучат иные песни, песни сброда и нищеты, и иные – хриплые и пьяные – голоса, и станет Фрайгорн обычным, доведенным до свинства пиратским гнездом. Лантек увозил с собой весь здешний скудный запас нежности и доброты, и Фрайгорн понял, что осиротел.

* * *

А утром, которое брызгало мелким дождем, словно разлуку оплакивало, отплывающие и остающиеся собрались в зале, чтобы подкрепиться, проститься, пожелать уходящим счастливой дороги и в последний раз возложить на них надежды. Вышли и принцессы, робко присели на краешке господского стола. Их взгляды потерялись в этом огромном, пыльном, полутемном зале.

Вилко, сидевшего напротив Аргенты, неизвестность дальнего пути отнюдь не лишала аппетита. Барон чувствовал настроение своих людей, но глаза его напрасно шарили по залу в поисках Воробья. Лантек куда-то делся. Барон злился, потому что чувствовал себя поступившим дурно, тем паче, что были на его совести куда более дурные поступки, и они его не обременяли.

А когда долгая и обильная трапеза кончилась, люди зашевелились и только ждали разрешения встать и покинуть зал, в боковые двери вошел Лантек.

Первый шаг он ступил нерешительно, а затем ринулся вперед, будто с берега в воду прыгнул. Никто не успел его остановить прежде, чем он опустился на одно колено возле кресла Аргенты.

– Я прошу одну вашу минуту, принцесса, – сказал он, напугав ее отчаянно-яростным и умоляющим выражением лица.

– Меня ссылают, – звонко и громко продолжал он, боясь, что его прервут и оттащат прежде, чем он успеет сказать, что хотел.