Путь Жаворонка

Квадраты палаток темными рядами выделялись на фоне песка и неба. В нескольких милях к северу виднелся Куандиб – главный город колонии. Взгляд Корнелия различал на фоне неба купола дворцов и башни минаретов.

Недели, месяцы и годы... Жара, иссушающая тело, как мертвую древесину. И не меняющийся вид от входа в палатку. Корнелий привалился к столбу и скрестил на груди руки. Единственное, что разнообразило его жизнь – это внезапные, но всегда очень короткие стычки с дикими племенами из южных пустынь и с бедуинами Восточного Пушта.

Корнелий был назначен сюда и стремился хорошо делать свою работу: он защищал ленивый мир Амроккина, и в немалой степени благодаря ему метрополия получала свой ежегодный доход.

Колония предоставляет много возможностей для того, чтобы скрасить безрадостные дни. Богатый и облеченный властью человек не испытает недостатка в самых изощренных удовольствиях. Однако же Корнелий любил скучать и никогда не был изощрен. И разве кто-то тут мог заменить ему его Майру.

..

Слух Корнелия уловил позвякивание сбруи и негромкие голоса патруля. Прошло несколько минут, затем перед входом в палатку возник заспанный, но одетый по форме адъютант. Корнелий мысленно пожал плечами: в этой иссушающей жаре он никогда не карал строго за несоответствие формы, однако его ближайшие офицеры держали себя в руках, возможно, утверждая тем самым превосходство имперского шика над колониальной распущенностью.

– Доброе утро, съер Корнелий, – козыряя, сказал адъютант.

– Прибыл гонец с пакетом. С... с севера, съер Корнелий.

С севера – это значило, из метрополии. Пакеты шли редко, и ни один из них не прибыл после воцарения Польдека, занятого внутренними неурядицами и бросившего колонию на произвол судьбы. Каждый такой пакет будил у солдат отчаянную надежду: это приказ об отбытии! Корнелий усмехнулся, прочитав эту надежду на юном румяном лице адъютанта.

– Я могу сказать, что вы спите, съер. Гонец может подождать до рассвета. – Глаза адъютанта молили об обратном.

– Я не сплю, – сказал Корнелий. – Давай его сюда.

Корнелий вернулся в палатку, сел за низкий стол и зажег свечи.

У входа послышался скрип песка, голос адъютанта произнес «сюда», полотнище откинулось, и гонец вошел в палатку. За его спиной вопросительной тенью нарисовался адъютант.

Сперва Корнелию показалось, что перед ним стоит подросток. Однако когда тот шагнул на освещенное пространство, он подумал, что юноша, пожалуй, постарше.