Путь Жаворонка

– Без лошадей и воды в Амроккин нам обратно не дойти.

– Конечно, я вернусь, – пообещал Вилко. – Мне еще нужна твоя армия.

* * *

Корнелий встал лагерем на лесистых склонах долины Ситха, установив в армии режим особой секретности. Через долину проходил торный караванный путь, но мирные купцы не интересовали бывший амроккинский гарнизон. Караваны приходили, запасались водой, иногда устраивали дневки – и ни один человек не заметил присутствия посторонних, настороженно следящих с поросших лесом откосов. О приближении вооруженных отрядов особые разведчики – «песчаные люди», как называли их в лагере – извещали заранее.

Корнелий встречал эти отряды в пустыне, подальше от своей гостеприимной долины, и уничтожал. Пленных не брали, и строго следили, чтобы никто не ушел живым. От секретности зависела их жизнь. Нельзя сказать, что Корнелию нравилось все это – он не был жесток, но еще менее он был глуп. Отряды наемников Пушта – он хорошо их знал – пользовались дурной славой, и они отправлялись бесчинствовать на его родную землю.

Потому он считал, что выполняет свой долг.

* * *

Стояла зима – душная, сухая, похожая на засушливое лето в умеренных широтах. Партизанская война оказалась делом скучным. Прошло уже четыре месяца с начала действий в Восточном Пуште. Корнелий за это время уничтожил пять или шесть приличных военных подразделений и только удивлялся, почему его до сих пор не обнаружили. Ведь на побережье наемников ждали зафрахтованные суда, а систематически срывавшиеся рейсы – достойный повод для государственного расследования.

Сам Корнелий на месте правителя области перелопатил бы всю пустыню на штык, не дожидаясь, пока пустынные твари оставят от трупов одни черепа, которые везде одинаковы. Случалось и комичное: после первой же стычки возникла серьезная проблема с трофейными лошадьми. Забрать их себе было невозможно – они демаскировали бы лагерь, разогнать – немыслимо, они вернулись бы откуда пришли, и возникли бы вопросы, ответы на которые быстро сыскались бы на караванной тропе. Перебить? Так еще и их закапывать! В конце концов догадались сбить растерянных коней в табун и отогнать их на скотный рынок, где Фоско продал их оптом, возможно, тому же самому вербовщику, который уже однажды их сюда отправил.

Со дня на день должен был вернуться Берни Вилко. Дозорные день и ночь дежурили в той укромной бухточке, где швартовались при высадке его корабли. Корнелий ждал его на этой неделе, потом прошла еще и еще одна.