Путь Жаворонка

Свою пищу и свою воду каждый должен был нести сам. Корнелий никогда не делал исключений для себя. Пожалели о проданных лошадях, однако лошади стали бы только обузой там, где их нечем поить и кормить. В последний день по лагерю стремительно разошлась «черная» шутка – мол, через десять дней станет значительно легче. Да, думал Корнелий, гораздо легче. Потому что воды на пути не будет. И все же, если не случится ничего непредвиденного, переход мог получиться.

* * *

Предвидеть непредвиденное невозможно, однако следует.

На утро второго дня, когда за спиной осталось уже около пятидесяти миль, и все еще были полны энтузиазма, кто-то обернулся и увидел позади облако пыли. Земля под ногами глухо вздрагивала. Корнелий из-под руки посмотрел на восток, где белое небо сливалось с белым песком.

– Ну, вот и войска султаната пожаловали, – сказал он очень спокойным голосом, который прорезался у него в самые отчаянные моменты жизни.

Это было настолько неудачно! Уйди они в пески еще хотя бы дня на два, бедуины не рискнули бы преследовать их, да и пески, возможно, скрыли бы их след, ибо пески не стоят на месте: мельчайшая песчаная пыль постоянно припорошивает все кругом, и, возможно, через два дня от перехода пятитысячной армии не осталось бы ни малейшего следа.

А битва, когда все у них было рассчитано до капли... И даже если победим – усталость и раненые, которые не смогут идти и нести на себе поклажу – их куда девать? Тащить с собой, рискуя жизнями всех? Оставить тут на произвол судьбы, отдав им воду погибших?

Пересохшими губами Корнелий отдал приказ построиться.

И когда пыль осела, и из ее облака вынырнули всадники в белых одеждах, бьющихся на сухом ветру, их встретило ощетинившееся пиками каре.

Начальник конницы сделал знак остановиться. Ровная шеренга прекрасных, нервно переступающих лошадей вытянулась на расстоянии каких-нибудь трехсот футов от напряженно ждавших солдат Корнелия, а сам их командир выехал вперед.

– Хит та эмир ма? – крикнул он.

– Что он сказал? – спросил Лантек у Фоско.

– Спрашивает, кто командир, – ответил ротный, не поворачивая головы.

– Мне кажется, мы знакомы, Шадизар-мирза! – крикнул в ответ Корнелий.

Шадизар взмахнул руками и рассиялся в улыбке. Он легко перешел на язык Корнелия, демонстрируя свою образованность, но сделал это так, что противники почувствовали себя уязвленными.