Путь Жаворонка

Буду ли я сегодня нужен, съер Фрайн?

– Нам нынче не до песен, Воробей. Развлекай принцесс, если они тебя впустят. И торопись... Завтра тебя может сменить Берни Вилко.

* * *

Толстая неопрятная женщина внесла в комнату, где разместили принцесс, таз и кувшин с горячей водой. Исподлобья она разглядывала богато наряженных девушек.

– Давайте, полью вам, что ли, – предложила она.

– Не беспокойтесь, – тут же отозвалась Аргента, – мы привыкли сами за собой ухаживать. Нам больше ничего не нужно.

– Ну, Воробей сказал, что вам надо еще поесть да переодеться в сухое.

Кровать – вот она, спите себе хоть весь день. Да, ладно, мойтесь, вытирайтесь, сухие платья я принесла вам, авось подойдут. Не такие богатые, конечно, ну хоть сухие.

Все еще благодаря, Аргента проводила женщину до дверей и не забыла наложить засов.

– Уж очень мне не захотелось при ней раздеваться, – пояснила она.

– По-моему, – сказала Анна, – она – здешняя куртизанка. Других женщин здесь, наверное, и не бывало никогда.

– Отсутствие приличной прислуги, – усмехнулась ее сестра, – есть непременное следствие отсутствия в доме хозяйки. Барону следовало бы жениться и остепениться, а так – имеет то, что есть.

Девушки разделись, облились горячей водой, поочередно вставая в таз и машинально оказывая друг другу мелкие незаметные услуги, как это само собой получается у растущих вместе девочек, если они ухитряются сохранить хорошие отношения. Затем они докрасна растерлись холщовыми полотенцами.

– Неприятность номер два, – констатировала Анна, – все тело исцарапано грубыми тряпками.

Интересно, кто до нас надевал эти платья? Удосужилась ли размалеванная дама их хотя бы постирать?

– У них есть одно неоспоримое достоинство, – отозвалась Аргента, застегивая пуговицы на спине сестры. – Они сухие и теплые. А вот это уже настоящая ценность, – она как раздвоенным вымпелом взмахнула парой вязаных чулок, извлеченных из вороха одежды, и вскочила на кровать.

– Иди сюда. Надеюсь, этот древний балдахин не рухнет нам на головы.

Анна последовала за сестрой и прижалась к ней под меховым одеялом.

– Ты не думаешь о том, сколько злодейств свершилось здесь?

– Где?

– В этом замке. В этой комнате.

Камин пылал темно-красным пламенем. Жар распространялся по всей комнате, но света он давал немного, освещая лишь себя самое и тускло блестящий таз на полу.

– Быть может, на этой кровати кому-то спящему перерезали горло... Или кого-нибудь лишили чести.