Две жизни Алессы Коэн

Вот, даже окружает себя каким-то еле различимым куполом, чтобы без помех продолжить разговор с секретарем…

Я вздыхаю, постукиваю кончиками пальцев по переплетам, архимаг ловит мою руку и слегка сжимает:

— Прояви терпение, Эринию надо восстановить силы, но он вряд ли хочет, чтобы мы это поняли. Он не может себе позволить проявление слабости больше того, что мы уже увидели. Еще несколько минут — и мы отправимся в сад.

— А пока вы не хотите рассказать мне, чем нам грозит встреча с Его Преосвященством и к чему мне надо быть готовой? Я случайно и очень удачно перевела разговор на проклятие, но если я буду знать, чего ожидать, то смогу действовать более… осмысленно.

Мастер Гвеллан качает головой:

— Нет. Вуаль молчания, которой он сейчас окружил себя и Аристоха, может развеяться в любой момент, и Эриний прервет нас на самом интересном месте. Да и не во что мне тебя посвящать. Слишком много версий, я пока не могу придерживаться ни одной, — он отпускает мои пальцы и улыбается. — Может быть, тебя интересует что-то более безобидное? Например, почему ты с первого раза увидела следы запрещенных чар?

— Вероятно, не потому, что я… — чуть не договариваю «Избранная» (а это нельзя признать при епископе, он вполне может подслушивать нас, не уверена, что эта Вуаль работает в обе стороны), но вовремя исправляюсь: — потому что мне постоянно везет? И сейчас повезло встать именно так, как надо…

— В везении тебе не отказать, — хмыкает он.

— Но, кроме него, нет ничего сверхъестественного и необъяснимого в том, что целители пропустили такую незаметную примесь в ауре Его Высокопреосвященства, а ты — не пропустила. Как обычно смотришь на пациента, если накладываешь диагностические чары?

— Прямо на него, конечно, — киваю я. — Я заметила проклятие краем глаза, но разве не могло случиться так, что любой целитель сделал бы то же самое? Наклонился бы, отвернулся, отмахнулся от мухи или бабочки, в конце концов!

— Скорее всего, он бы подумал, что ему померещилось, да и не все осведомлены об этой магии. О ней не написано ничего в книгах, ее не изучают в школах, а само использование ее считается святотатством и попранием воли Источника.

Инквизиция наказывает за проведение подобных ритуалов смертной казнью.

— Но для кого-то это оказалось не таким уж сильным попранием, чтобы не испугаться кары и инквизиторов? И я ни за что не поверю, чтобы знание о таком передавалось только из уст в уста. Уверена, где-то, пусть и под семью замками, есть свидетельства об этой вашей запретной магии.