Две жизни Алессы Коэн

Да, я где-то читала, что любознательным людям нравится желтый, а гиацинты символизируют интерес и любопытство… Я представила себе тогда розовые цветы. Интересно, как его нарисовать?

Я поднимаю руку, вижу, как напрягся архимаг и поднес сжатый кулак к плечу, за ним крепится посох… Но он лишь вздыхает при первом появлении символа и не прерывает меня, а обращается к моей матери… нет, матери Алессы Коэн:

— Посмотрим, что покажут диагностические чары.

— Ничего хорошего, — почти беспечно отзывается она, когда ее окутывает желто-розовым облаком, становящимся на глазах фиолетовым занавесом.

На завесе проступают черные символы, и я от досады прикусываю губу. Что толку, что я откуда-то взяла нужную руну (а она точно правильная, ведь архимаг ее опознал!)? Я просто не могу прочитать ответ. Надо было лучше слушать на уроках истории, когда нам показывали алфавит Древних — это буквы из него. Но нам его показывали всего пятнадцать минут, а то и меньше. Откуда мне было знать, что эти завитушки когда-то пригодятся?

— Клятвопреступление, нарушение обета, — суживает глаза архимаг.

— Древнее проклятие, старая магия. Что же за клятву вы не смогли выполнить?

— Вас это не касается, — цедит она.

Она говорит с ним не так, как со мной, я уверена. Зачем-то она сказала, что я вовремя пришла… Вряд ли она всю жизнь хотела увидеть меня, какой у нее может быть интерес?

Думай, Алесса, думай. Вспомни про свою работу — ты должна была предлагать людям варианты разрешения конфликта, не доводя дело до суда. Это тоже не всегда легко, но ты же справлялась, тебя хвалили коллеги.

Ну как когда ты примирила двух упертых стариков-соседей, которые никак не могли поделить полметра земли и растущую там сливу. Нервов они помотали всем по пустяковому поводу. А теперь посмотри — и архимаг, и твоя мать могли бы договориться. Но ты не знаешь, чего они хотя... В конце концов, мать сказала Алессе о даре лишь перед смертью, хотя могла отыскать ее и раньше. Попробовать их ошарашить?

— У меня есть возможности узнать все и без вашего согласия, — архимаг заносит посох, но я перебиваю его, вскидывая руку:

— Подождите! Мы можем обойтись без угроз.

Это с Андриетти они, возможно, сработали, — оборачиваюсь к женщине и спрашиваю ее: — Это из-за того, что я Избранная? Ты не хочешь говорить об этом при нем, чтобы он не узнал?

— Откуда ты… — начинает она.

— Долгая история, — отмахиваюсь я. — Но дело в том, что тут, похоже, ваши интересы, твои и архимага, совпадают. Он меня взял в ученицы и дал мне клятву.