Сердце степи

Зато дверь в её комнату хлопнула за всех них разом, откалывая кусок штукатурки с откоса. Могли бы и сделать вид…

Тут никто не будет делать вид. Кроме неё самой.

- «Гроза над озером»… Знаешь? - тихо спросила она у девушки с ягетом, придерживая плащ на плечах.

Девушка кивнула и тихо прошептала что-то остальным. Смычки взлетели над умтанами, а флейтистки облизнули губы.

Камайя легко прошла к середине зала, расстёгивая плащ. Он скользнул по гладкой ткани зелёно-голубого платья, и музыка, смешанная с дымом благовоний, вдруг захватила её.

Первые капли дождя падали в дорожную пыль, и этот запах, неповторимый, незабываемый, щекотал нос, шевелил с порывами ветра резные листья летунков и розовые соцветия нокты, обвившей мокрую, пахнущую мелом штукатурку домов на берегу. Пёстрая брусчатка дороги под ногами покрывалась тёмными пятнами, и Камайя дрожала, уворачиваясь от струй, а потом внезапно сама стала водой, стала грозой, и летела над миром, оглаживая его пеленой дождя, свисающего бусинами с распростёртых рук, и волосы дымной тучей летели за ней, сверкая серебряными подвесками, будто крошечными вспышками молний за горизонтом.

Мелодия ускорялась. Одна из флейтисток отложила свирель и взяла бубен, и вот молния расколола небо пополам, лихая, хлёсткая, блестящая. Вихрь дождя и ветра вился, бился вокруг очага, сверкая серебром, струясь потоками гладкой ткани, обнажая ноги до бёдер и тут же скрывая их.

Гроза уходила, дождь замедлялся. Последние крупные капли упали в лужи, создавая пузыри.

Камайя замерла, склонив голову, дождалась, пока погаснет биение струны на ягете, и подобрала плащ.

Туруд показала ей глазами на ковёр, где сидели музыканты. Камайя покорно скользнула туда под восторженные возгласы.

- Хорошо танцевала, - еле слышно шепнула ей флейтистка, сидящая рядом.

- Это не просто хорошо… Это настоящая ворожба, - восхищённо откликнулась другая. - Иначе тебя бы не оставили смотреть.

Так это привилегия! Отлично.

Камайя вежливо кивнула девушке, предложившей ей тарелочку со сладостями. На стряпне Алай можно сытно существовать, но не более того, и вряд ли кто-то будет травить полный зал гостей ради неё одной.

Она сложила несколько засахаренных фруктов в небольшую тарелочку и тихонько сидела, исподлобья рассматривая приближённых Ул-хаса. Харана сегодня не было, и кто-то опять прожигал её взглядом. Она пригляделась. Бутрым пялился на неё, не отрываясь.