Сердце степи

Гамте… Вот это вляпалась… А что если он опять потребует его радовать? Интересно, он помылся хоть раз за эти несколько дней? Халат вроде чистый.

56. Кам.Бумажные лепестки

Бутрым пил. Снова. Сидящие позади мальчишки в цветных халатах или служанки с ковра время от времени вставали по взмаху чьей-нибудь руки и подносили быуз кому-нибудь из сидящих на подушках. Двадцать один человек в дорогих одеждах, большинство из них, не считая хрыча - старики, пара мужчин в возрасте Руана, и шестеро молодых.

В середине зала танцевали какие-то девушки. Память срисовывала лица мужчин на возвышении. Двое чаще остальных «угощали» Бутрыма. Надо запомнить их отдельно. Время от времени кто-то вставал и, кланяясь, переговаривался с лениво ворочающимся Ул-хасом, но расстояние и музыка мешали расслышать слова.

Напротив, на отдельном ковре, сидел, по-видимому, посланник Фадо. Руан описывал его именно таким. Вычищенный, вылизанный, с тщательно уложенными волосами, он сидел, явно брезгуя есть руками, поэтому его угощение стояло нетронутым.

Ну и глупец. Это могут принять, - и, скорее всего, уже приняли, - за невежливость. Хасэ с подушек посматривали на него и сидящего рядом с ним слугу, закидывая в себя куски каких-то жирных яств унизанными перстнями руками.

Эх, жаль, никак не подобраться поближе. Послушать бы, о чём ведутся речи на таких пирах. Большинство сидящих уже откровенно пьяные, конечно.

Один хасэг вдруг начал заваливаться на бок и грузно упал в подушки. Камайя внимательно смотрела на то, как соседи со смехом возвращают его на место и подливают быуза.

Ох, высокие небеса! Ему бы желудок прочистить и выпить трав…

- Госпожа, улсум зовёт тебя, - сказала крохотная служаночка, наклоняясь к Камайе. - Ступай.

Камайя грациозно встала, ощущая на спине и ногах всё тот же прожигающий взгляд Бутрыма, и вышла, заворачиваясь в плащ.

- Красиво танцуешь, - неожиданно улыбаясь, сказала Туруд, и Камайя удивлённо улыбнулась ей в ответ. - Словно дождь в степи.

Её сухое, некрупное загорелое лицо было и правда радостным. Камайя с интересом глядела на управляющую гаремом. Улыбка той была неожиданной, как цветок, вдруг распустившийся на старом удилище, забытом в пыльном углу.

- Спасибо, улсум. - Камайя словно погладила этот цветок, совершенно искренне и очень осторожно. - Я рада, что тебе понравилось.

- Не только мне. Господа оценили. Радуйся! Ты идёшь в покои.

Камайю передёрнуло. Она стиснула зубы.