Сердце степи

- Зато мне одного удара хватит, чтобы пришибить тебя, - сказал Харан, и Алай заметила, как его кулак снова сжимается.

- Харан! - тихо воскликнула она, хватая его за халат. - Пожалуйста!

- Пусть играют, - хмыкнула Камайя. - Застоялись.

Руан покачал головой, потом махнул всем рукой и забрался на свою большую вороную кобылу.

- Я поехал. Не торопитесь. Приезжайте вместе со всеми. Пока в спешке нет нужды. Паде!

Он скрылся за холмами. Алай сидела, с нарастающим любопытством глядя на оставшихся, особенно на Рикада, который самодовольно поглядывал на Харана, посмеиваясь над ним.

Слова Рикада слегка царапали изнутри. Что он имел в виду, говоря про осуждение?

- Ты хотела съездить к Утар, - сказал Харан, забирая у неё плошку. - Камайя поедет с тобой. Сейчас. А мне нужно потолковать с приятелем. - Он прищурился, и Алай сжала ткань его халата в руке. - Не бойся. Ты слышала. Он быстро бегает.

Бус тихонько шагала к шатрам Расу. Алай оглядывалась на оставшихся наедине Рикада и Харана, напряжённо смотревших друг на друга.

- Не переживай. Они так много лет дружат, - махнула рукой Камайя. - У Харана сложности с тем, как бы выпустить избыточную бодрость, а Рик умеет его раззадорить.

- Камайя, а что Рикад говорил про… прошлое? - робко спросила Алай, которой всё не давали покоя те его слова. - Про осуждение?

- Ну, ты не дитя, должна понимать, - нахмурилась та. - Он взрослый мужчина. Надеюсь, ты не думаешь, что он хранил свою честь для будущей жены?

Алай сильно смутилась. Она смотрела на истёртую луку, на прядку гривы Бус, на засаленные поводья в пальцах и край старенького потника, что выглядывал из-под седла.

Было очень, очень странно, что несколько дней назад он действительно пугал её, а теперь она едет, терзаясь от ревности к его прошлому.

- И… И что…

- Ох, небеса. У него была связь с девушкой. Она была катьонте в доме, куда Руан его пристроил поначалу.

- Катьонте?

- Ну, служанка. Она там с ним возилась, эти его шрамы мазала. Ну, видимо, увлеклась, - хмыкнула Камайя. - И ещё одна потом была… Вдова мясника.

Может, и ещё были, но про тех двух я точно знаю. Ты ревнуешь, что ли? - удивилась она. - Да ну, брось. Это у него от одиночества лишь было. Как у тебя сейчас к нему. Одиночество и благодарность за заботу.

- Ты ошибаешься, - сказала Алай, стискивая поводья. - Ты права, но ошибаешься.

- Да неужели, - усмехнулась Камайя. - Скажи мне ещё, что я в свои двадцать восемь людей не знаю.

- Двадцать восемь? Я думала, ты младше.

- Я от солнца берегусь.