Сердце степи

- Руан зашёл, отряхивая сапоги у порога, и сел на соседнюю высокую и узкую кровать. - Отдохни тут, но спать будешь с женой Харана. Я не буду ставить тебе отдельный шатёр.

- Я знаю, - сказала Камайя, и слова были острыми на языке и горькими, как пепел. - Сюда принесут воду?

- Да. Девушки придут… Тебя не потревожат. Тебе скоро принесут еду. Отдыхай.

Он улыбнулся ей и вышел. Камайя осталась одна. Она лежала, глядя в голубые высокие небеса через дымовое окно в крыше, разделённое на четыре части крестовиной обода.

- Госпожа, купаться, - тихо окликнула её девушка, и Камайя проснулась. - Госпоже принесли купель. Позволь помочь.

Камайя кивнула и встала. Девушка ловко развязала её халат, затем нижнее платье и штаны. Обнажённая кожа покрылась неприятными мурашками. Тёмно-серые вьющиеся пряди из распущенной причёски упали на грудь.

Вода была тёплой, но недостаточно тёплой, чтобы унять дрожь.

- Нужно погорячее, - сказала Камайя другой девушке, которая стояла сзади, расчёсывая её волосы. - Вы из гарема?

- Да, госпожа.

Девушка выглядела бойкой и сообразительной, и Камайя улыбнулась ей.

- Тулым, останься после купания… поможешь мне расчесать волосы после мытья, - сказала она, поднимая ноги на край купели. - У вас есть жёсткие щётки для пяток? Я проделала очень, очень долгий путь.

- Конечно, госпожа, - прощебетала третья, самая юная служанка, доставая из корзинки жёсткую мочалку.

Вода остывала, и небольшой брусок мыла, пахнущий земляникой, сделал её непрозрачной, похожей на жидкий опал, один из тех, что она носила на пальцах. «Твоя кожа такая же чистая, как эти опалы», - сказал ей кир Улдар на балу. Она скромно улыбнулась, и он коснулся незаметно её руки, а потом касался её глазами, пока она танцевала с Кадамом танец «Три жемчужины». Семь лет прошло, а те опалы на пальцах до сих пор перед глазами.

Она вытянула руки перед собой и долго рассматривала пальцы, вспоминая драгоценности, что носила когда-то, а служанки неистово тёрли её пятки, сдирая ороговевшую кожу, как память о долгом, долгом пути в эту дикую степь, полную горькой полыни, пепла старых пожарищ, плачущую голосами степных волков каждую ночь, размеченную камнями пути на плоских холмах.

- Госпожа, вода остыла, - тихо сказала Тулым, разворачивая большое полотенце. - Госпожа желает, чтобы Тулым осталась?

- Желает.