Сердце степи

Полотенце пахло благовониями, и дым таких же благовоний поднимался и улетал к вечереющему небу, сменяясь холодным колючим воздухом сверху, из круглого отверстия в куполе.

- Тулым, поешь со мной, - улыбнулась Камайя, глядя, как служанка провожает глазами кусочки жареной птицы с овощами. - Пожалуйста, не робей.

Тулым для вида помялась, но, видя улыбку Камайи, бодро подсела с другой стороны небольшого резного столика.

- Сколько тебе лет? - доброжелательно спросила Камайя, глядя на нежные пальцы девушки, блестящие от жира.

- Мне семнадцать, госпожа. Я из Удэ-хасэна. Мой брат смотрит за лошадьми в конюшне Ул-хаса.

- Как живётся тебе в гареме?

- Хорошо, госпожа. Я служу в шатрах наложниц господина Нады.

- Младший сын Ул-хаса Бутрыма?

- Да, госпожа. У него шесть наложниц, и я помогаю в их шатре.

- Не обижают?

- Ну, если не ошибаться, не обижают. Я же не невольница, - улыбнулась Тулым. - Мне и монетки дают. Спасибо, госпожа, - расплылась она в широкой улыбке, восторженно глядя на серебряный, который Камайя сразу же положила перед ней.

- Господин Нада ласков со своими наложницами? - спросила Камайя, отрезая маленьким ножичком ломтик сладкой тыквы. - Как тут вообще с девушками обращаются?

- Господин Нада ласковый… - Тулым замялась, но блеск ещё одного серебряного разрешил её заминку. - Мужчины хорошие. А вот улсум, что гаремом заправляет - это беда. Уж как она наложниц в строгости держит! Ну, конечно, кроме жён.

- Старшая жена?

- Да. И видит плохо. А вот младшая, хасум Йерин… Она всем гаремом заправляет. Говорят, она ворожея. Приворожила Ул-хаса. Говорят, это она Гатэ попортила, чтобы под ногами не мешалась… Только про то говорить нельзя. Накажут.

Камайя сидела, хрустя тыквой, и разглядывала гладкое юное лицо Тулым в отсветах огня. Ворожея! Какая чушь… Наверняка частые роды подорвали здоровье. Слыханное ли дело — восьмерых родить…

40.

Дым благовоний, похожих на теларские, плыл по шатру, колебался над пламенем свечей, и глаза Тулым сверкали, как два тёмных топаза в бронзовой оправе изящных узких век. Из соседних шатров долетала тягучая, однообразная мелодия умтана, а с другой стороны - вскрики эным, обходившей шатры с бубном, чтобы отогнать духов, неизбежно, по преданиям, появляющихся в местах скопления такого количества хасэ.