Искра в бушующем море

Элла вручила блондинке монетку, и та, окрыленная, повела гостей вверх по лестнице.

В светлой просторной гостиной пахло сиренью. Вероятно, ветер приносил сюда запах из рощи за святилищем. В приоткрытое окно, украшенное тяжелой изысканной шторой, смотрело теплое солнце. Ничего из обстановки не выдавало возраста владельца гостиной: здесь не было ни старомодной мебели, ни склада устаревшего барахла. Сам хозяин – сухой и крепкий, щегольски одетый старик, не производил впечатление полоумного, напротив, Элла даже инстинктивно поправила прическу, когда поймала внимательный взгляд его выцветших карих глаз.

Крут поприветствовал гостей и пригласил их к столу.

Пока Хлона разливала чай и приносила угощение, старик взял быка за рога.

– Тебе, дитя, – протянул он, обращаясь к Элле, – нужно заглянуть в мои записи? Хлона сказала, ты хотела взять их без спроса…

Чародейка покраснела и уткнулась взглядом в чашку с чаем. Горячий напиток немного отдавал жасмином. Крут ухмыльнулся.

– Я не моралист, не беспокойся! Только зачем воровать то, что и так никому не нужно? – он многозначительно помолчал, а потом продолжил.

– Дети подтрунивают надо мной из-за моих наблюдений, но я всегда знал, что наступит момент и мои каракули сослужат добрую службу. Вперед, дитя! – он встал из-за стола и, схватив не успевшую поставить чашку Эллу за плечи, подвел к огромному, до потолка, шкафу красного дерева. Распахнул перед чародейкой обе створки. – Бери, что душа пожелает. Только ненадолго.

Гостья окинула почтительным взглядом бумажные свитки, плотными рядами уложенные на полках.

Отхлебнула чай, поставила чашку на тумбу неподалеку и кивнула.

– Спасибо! Твоя помощь бесценна.

Элла закрыла глаза и прочла заклинание поиска, ей нужны были записи о принесенных жертвах, и о том, кто и когда поливал место подношений жидкостью. Подсветились с десяток свитков, и чародейка не медля стала вытаскивать их с насиженных мест. Корак хмыкнул, и Элла услышала его тихое шутливое ворчание: «Погляди-ка, что-то умеет».

Сделала вид, что не заметила его речей. Закончив, она с мечтательным выражением лица открыла первый попавшийся из отобранных свитков. Прикусила губу и присвистнула. Свиток был совершенно чист. То ли кто-то стер содержимое, то ли там и не писали никогда. Неужели заклинание поиска подвело?

Крут угадал ее мысли и поспешил успокоить гостью:

– Эту бумагу подарил мне дядя Драка, великий маг, нынешние ему не чета, надписи на ней видны только в полнолуние.