Ваш выход, рыцарь Вешковская!

Ванн улыбнулся:

- Например: «Любовь долго терпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла…

- А еще: «все покрывает, всему верит, всего надеется и все… переносит(2)» … Уф-ф… А знаете, что?

- Что, Агата? – потер ладонью свой нос Ванн.

- Я пока здесь постою. А она пусть сама за меня и… - надула я щеки. – пусть и-и…

- Кто «она» то?

- А любовь. И прощает и не носится, где попало, и решает. А я пока здесь вот, - и тоже шерканула по носу рукой.

- Ну, тогда, хотя бы, мне помогайте. А то, что зря стоять-то? – с улыбкой покачал головой мужчина и бросил мне за спину взгляд. Я тут же обернулась, чтобы увидеть прыгающую к нам через лужицы Варвару:

- Агата!

- Чего тебе? Ботинок по дороге не потеряй!

- Ой, и верно, - мигом нагнувшись, дернула она за развязанный шнурок на правом. – Агата, там это…

- Что, «это»-то? – сурово сдвинула я брови. Варвара, наконец, допрыгала до нас:

- Там твой Ник очухался.

Спал-спал и вот вам – с койки подорваться решил.

- Тысь моя майка.

- Угу! А сам же не видит ничтоже и мама меня за тобой, чтоб он голос знакомый, а то… - и, открыв рот, воззрилась на меня: догадайся сама, мол. Я – догадалась:

- Перебьет все от дисбаланса сознания, - и резко взяла старт от плетня. Луж я даже не заметила, впрочем, как и крыльца, сеней и дверей. Вот на их громкое захлопывание он и обернулся. А, может и на… - Чтоб меня…

Мужчина стоял посреди комнаты, расставив ноги.

Одна – туго обмотана. Другая – босая. В зажатой руке – трясущийся мелкой дрожьютабурет. А в мутных глазах – инстинкты ошалелого зверя. За миг до прыжка. Или броска. Ох, ты ж! Стэнка! Ее буквально втиснуло в узкую щель между печью и стеной. И вот в ее глазах… впрочем, я по Стэнке своими лишь мазнула.

- Кто здесь? – произнес глухим голосом «восставший». И еще подобрался. Я сглотнула слюну. Он – склонил голову набок.

- Ник, это я. Это я, Агата. Ты табурет сейчас…

- Ага-та? Ты…

И в следующий миг уже рванула к нему, чтоб едва успеть поддержать:

- Ник!.

. Ну, чего ж ты? Ведь, еле жив. Зачем встал? Куда?

- Агата…Мы где с тобой? – рукой обхватил он меня. - Мы где? Они и тебя тоже? Ты – мокрая вся. И почему я…

- Ничего не видишь? Это пройдет. А мокрая, потому что на улице дождь, - задрала я к нему лицо, пытаясь поймать своим взглядом его. – Это пройдет, Ник. Обязательно. А мы с тобой – в безопасности. В Грязных землях, но, в безопасности.