Пленница Потаённого Царства

– Он пригрозил, если я не вернусь, он уничтожит мою Империю, а всех моих детей умертвит в своей пасти. Мне придется вернуться. Завтра с первым лучом солнца – я уплыву.

Он подставил лицо морскому ветру. Соленый воздух высушил слезы.

- Идем во дворец. У меня немного времени. Хочу увидеть тех, кто еще жив и проститься с теми, кого навек потерял.

* * *

Изумрудный Дворец нарастал кипящей мешаниной звуков.

Возвращение Императора наполнило Шелковый Город восторженной радостью, криками и возносимыми молитвами богам Девяти Небес.

Жители девяносто одного квартала пели и ликовали с рассвета до вечерней зари. В честь торжества - день Воды объявили выходным и затеяли уличные гуляния.

Не успел Император вернуться во Внешние Покои, как тот час погрузился в дела. Первый Министр Чанг Минг, стоя на коленях, отчитывался перед Сыном Неба, воссевшим на Нефритовый Трон до полудня. Старшая принцесса Дейя, кружившая по залам дворца от радости, просила уделить ей время сразу после него. Младший сын принц Реншу ходил за отцом весь день, испрашивая совета по любому вопросу.

Старший сын принц Ксиу хранил хладнокровное молчание, а Любимая Наложница Ян Мей выразила скупое счастье.

Под вечер в Зале Поющих Свечей закатили роскошный пир. Ян Мей восседала рядом с Шу в мягком кресле, а генерал Шэнь стоял за императорским Троном с угрюмым выражением на лице.

Играли пипы, придворные поэты читали стихи.

Сын Неба потягивал приправленное специями вино и поглядывал на темневшие облака. Весенняя луна мигала светом зла и напоминала ему жемчужину, из-за которой он оказался в западне.

Заметив удрученный взор принцессы Лин, устроившейся справа от него, он улыбнулся и вернулся к светской беседе, но Лин знала – отец искусно скрывал затаенную боль.

Сама она не касалась вина и яств, благоухающих в яшмовых чашах и на золотых подносах, грустно размышляя о жестокости богов. Вновь обретенный правитель уже завтра покинет Империю и расстанется с жизнью из-за глупости, замутившей его рассудок всего на миг.

Девушка поправила прическу (золотая заколка охладила подушечки пальцев) и осушила чашу с вином.

Ей исполнилось семнадцать – время связать себя браком с мужчиной. Лин поглядела на генерала Шэня, бросавшего на нее плотоядные взгляды и жадно облизывающего пухлые губы. Вспомнила о женихе из далеких степей. Наверняка, он сейчас спит на голой земле в обнимку с одиннадцатью юными женами.

Принцесса болезненно сморщилась. Она не станет заложницей похоти генерала и варварства дикаря. Ни за что.