Девять братьев проклятого короля

Малина – так чуть не с детский кулак, подберёзовики начнёшь собирать – кузова не хватит. Одна лишь Вьюлка знала, отчего такая благодать, другим же и ни к чему было, что спал там восьмой брат проклятого короля.

А это село так и звали – Урожайное. Что ни посадишь, хоть самое плохонькое семечко – вырастет богато, да зелено. Теперь и это колдунство ей раскрылось, да только уж страшно больно. Аж защемило-потянуло в груди. Только сейчас и порадовалась, что там не целое сердце, а то бы тоской захлебнулась.

Дома все по брёвнышку рассыпались, кое-где скотинка задавленная, а посреди села, где гуляли, плясали люди по праздникам – яма чёрная-чёрная.

Тиш шагнул вперёд, Вьюлка его за локоть поймала.

– Не ходи.

– Надо уж заглянуть, раз пришли. Не заглянем – так и будем потом мучиться, вдруг чего пропустили. Всё, что там худого было, уже всяко ушло.

– Не знаю, Тиш… Что-то мне неспокойно, а ты ведь знаешь, чутьё меня не обманывает. Ой…

Вьюлке померещилось, будто что-то шевельнулось за насыпью из свежей земли.

Она прижала палец к губам, но Тиш и сам заметил, умолк. Постояли они так три вдоха – вроде ничего. Глаза, поди, со страха да усталости напридумали.

– Идём, может, кошка пробежала или старик какой остался, кому уж легче погибать, чем с насиженного места сдвинуться.

И то верно… Да и дальше за братьями идти надумаешься – впереди речка широкая, а мост на другой берег всё одно из села выходит. Так и пошли они с Тишем молча да неспешно вперёд. И даже у него, совсем не чуткого, волоски на руках торчком стояли.

А у Вьюлки и вообще сердце страхом заходилось. Что-то в селе этом было не так, а что – понять не могла. Не ведала она такого волшебства.

Но не прошли они и двух дюжин шагов, как Вьюлка сжалась вся, к плечу Тиша прибилась. Там, поодаль от дороги, сидел кто-то. Тёмный и мохнатый – большой и тучный, как медведь. Но не медведь уж точно. Лапы наружу вывернуты, как у крота, да только когти на них с целый нож, и не бывает кротов таких. И чтоб рвали они зубами…

А кого – лучше и не видеть.

Лениво так, будто обожрался до пуза.

Вьюлке хотелось бежать опрометью. Забыть и про любимого, и про сердце – только бы подальше от жути этой. Вильнуть на тропинку-потерянку, петь с птицами до хрипоты, забыться вечной и сладкой дрёмой. Сгинуть, но хоть не так страшно.

– Не глядит на нас, – прошептал Тиш. – Идём, а ну обойдётся. Не трусь, Вьюлка, защищу ежели что.

Он-то? Жука вот спасти мог, мышь, бывало, у котов отбивал.