Девять братьев проклятого короля

Сможет ли сам руку поднять на живое? Или тварь эта не в счёт? Нет, нет уж! Может, ему и стыдно-зазорно бежать, а ей точно нет. Потянула Тиша за собой к воротам, да поздно.

Только сейчас, будто морок какой с глаз спал, увидала Вьюлка, что твари эти повсюду. Ходят лениво, рыщут будто уже нехотя, напировались.

Точно ли успели сельские бежать, как они с Тишем поначалу решили? Но отвечать себе не хотелось ни за что на свете.

Уйти – тихонечко так, пока сытые они, пока дела нет. Но вот сначала один поднял грязно-бурую морду, потом – другой, третий.

Внутри всё узлами скрутило. Вьюлка с Тишем застыли, не дышали даже. Вдруг, раз твари незрячие, не смогут найти, если стоять тихо-тихо, как каменные, как… мёртвые. И поначалу звери правда вроде как отвернулись, будто решили отпустить гостей. Но то ли чем иным они чуяли, то ли запомнили, где в последний раз шаги слышали… Вдруг все, как один, двинулись к Вьюлке с Тишем. Да как их много было, и чем ближе, тем страшней казались их слепые, с белой поволокой глаза, пасти, перемазанные кровью и землёй.

А потом Вьюлке почудилось – гул какой-то идёт. Не сплошной, а как хор поёт, но только не все одну песню, а каждый свои слова вразнобой.

– Эй, бежим же, – дёрнул её за руку Тиш. Да так, будто уже не в первый раз за собой зовёт.

Но в голове так гудело, и хотелось понять-разобрать, что же говорят голоса. И будто ничего важней не было на свете, чем узнать.

«Хозяев запах»… «Да, чуем, чуем»… «Но ведь это не хозяин?» «Нет, нет, нет»… «Но пахнет сла-а-адко, да-а-а»…

Значит, вот что братья короля с собой в мир приносят? И ведь ещё не все пробудились… Страшные твари, страшные дни-времена придут, и никто-никто против встать не сможет, потому что нет такой силы, чтобы справиться с могучими братьями.

«Вкусно будет»… «Да-а-а»…

И глаза эти слепые смотрят, смотрят, будто видят её самую душу, и страх, что ноги верёвками связал.

Бежим, бежим, Вьюлка, бежим – и слышит, и не слышит. Будто слова эти, голос этот родной далеко-далеко, а глаза и хор в голове – здесь, рядом.

Вдруг Вьюлка ощутила, что ноги её от земли оторвались. Подумала отстранённо: вот и всё, подкрались, разорвут теперь, растерзают. Она глаза даже закрыла. И ждала, ждала боли, но вместо этого Вьюлку тряхнуло хорошенько. И будто всё в голове перемешалось, но не вверх тормашками стало, а наоборот – как надо, правильно.

И вот уже слова жуткие – не слова, просто гул недобрый. А сама она болтается у Тиша на спине.