Девять братьев проклятого короля

Девять их стояло под холмом, и даже со спины – фигурой, осанкой, одеждой богатой – внушали они трепет. Вот уж точно – хозяева. Возлюбленного своего, восьмого брата, Вьюлка сразу узнала, позвала сердцем. На миг он дёрнул головой, но лишь на миг. Так и не оглянулся.

Заняты они были, рушили чёрный камень-скорлупу, что не пускал их к последнему брату, королю. Один сотрясал землю, и шли по камню страшные трещины, другой – калил его огнём, Вьюлкин Восьмой водой по калёному хлестал.

Твари, что всю дорогу следом шли, кинулись к хозяевам, как весёлые щенки, но один из братьев, в чьих руках висели змеями кожаные плети вскинул руку.

Языки плетей упали на спины зверей, обвили тела. Брызнула кровь и с ней – жалобный визг, а брат лишь обратно к замку повернулся. Напоил плети, и те толще, сильнее стали, ещё яростней ударили в чёрный камень.

Вот так – и ветром, и тварями подземными, и светом и тьмой обрушивались братья на замок. Останавливались, смотрели – не вышло ли каменную скорлупу расколоть.

И вдруг услышала Вьюлка плач и мольбу. Женщина-горожанка рыдала над большим валуном, вилами пыталась приподнять, да без толку, а рядом с ней, под валуном, что-то – не разглядеть.

–Смилуйтесь, пустите, смилуйтесь…

Оглянулись братья на её причитания. Принялись смеяться. Тут Вьюлка поняла, что камнем по бёдра придавило кого-то. Мужа?

–Помогите, разве вам чего стоит? А в нём вся жизнь моя! Спасите его, сама вам поклонюсь.

Но только смехом ей отвечали. Потешались, что они таких людишек деревнями давили, как тараканов.

С чего дура решила, что у них можно милости просить? Лучше бы сама бежала, пока цела. Но та только сильнее навалилась на черенок вил. Тиш было дёрнулся помочь, но Вьюлка его за руку ухватила. У неё тоже сердце кровью обливалось, но бежать туда – только губить себя без толку.

И вдруг под насмешки и гогот братьев хлестнула по камню могучая волна. Смела его в сторону. Горожанка оторопело поглядела на того, кто чудо сотворил, потом – на мужа. Принялась под руки его поднимать, тащить подальше с холма.

Но Вьюлка этого уже не видела, даже Тиша выпустила из рук, и тот всё же кинулся к женщине, чтобы вместе доволочь её неподъёмную ношу. Вьюлка же глядела на Восьмого брата. Его волна, его сила, тут и сомнений быть не могло. Глаза его – дивная морская пучина – уже давно рассказали ей, что подвластны ему вода и лёд. Всё ещё шептались в голове ручьи, повторяли страшные слова, что обидел он по собственной воле.