Девять братьев проклятого короля

Сегодня её почему-то вспомнили. Поначалу, когда чужаки ушли, все выдохнули, принялись за дела. Но у хозяек кувшины с молоком опрокидывались, у мужиков топоры дрова не рубили. Добралась тревога до каждого сердца, и тут-то ответила сказка. Ведь как там говорилось?

Шли братья по свету, а когда сон морил, оставались в лесу. Но каждый раз наутро один из них не просыпался. А сила от него ползла по земле, сотворяя чудеса вокруг, а потому неподалёку от усыпальниц начали люди селиться.

Хотя мало кто, как Вьюлка, был на колдовское чуток, но что место у них особое, все понимали.

И теперь бросили дела, бросили разумные мысли и кинулись собирать пожитки, чтобы бежать куда подальше от пробудившихся братьев. Вьюлка поначалу тоже принялась юбки да рубахи складывать, а потом поняла, что не может уйти, так и не узнав, не убедившись…

Она вышла из дому с пустыми руками – кругом суета, куры бегают, как ошалелые, бабы деток разбежавшихся ловят, кто мешки на повозки грузит – и, вжав голову в плечи, заторопилась к воротам.

– Ты куда без ничего?

Крепкая рука ухватила её за предплечье, и Вьюлка поджала губы. Ну вот как он её всегда находил? И каждый раз – когда не надо.

– А ты за собой следи, – съязвила она Тишу. – Что-то не вижу, чтобы ты сам-то вещички собирал. Вместо этого другим мешаешь.

–Заноза ты. Хотел тебя проведать, помочь чем, а тебя понесло куда-то.

– Мне надо… Надо и всё. Тиш, ты сам собирайся, иди со всеми, я догоню, обещаю!

Он держать не стал, посмотрел только хмуро.

Знал ведь её, как никто – разве удержишь, только связать с ног до головы.

И она помчалась в лес, по хоженой-перехоженой дорожке, по тропинке, вытоптанной её только, Вьюлки, ногами. И ни льдинки не нашла, ни снега хоть горсточку. Лес, как лес. Насилу отыскала место, где покоилось льдисто-хрустальное ложе. Но и оно было чёрное, земляное, как свежая могила.

А внутри – пусто.

***

Когда Вьюлка вернулась, деревня стояла осиротевшая.

Испуганно блеяла старая коза на дворе бабки Ульяры, на дороге валялись черепки от разбитого горшка, и воробьи клевали просыпанное второпях зерно.

Вьюлка кинулась к своему дому – нечего теперь уж зевать, скорей пожитки собрать, да бегом за остальными. Она распахнула дверь, заранее вздыхая, как сейчас второпях решать – что с собой забрать, а что навсегда покинуть. Но глянула в сени и ахнула. На полу лежали два узелка. Тугие, аккуратные.