Названная женой

Гвенн прикусила губу, чтобы не отстраниться и не сорвать с головы шёлковую повязку.

Нис отводит её руки назад — и Гвенн готова сорваться, убежать из этой нежной ловушки.

— Тише, Гвенни, — проходится цепочкой поцелуев Нис от подбородка до виска и обратно.

Она всхлипывает от невозможно приятных ощущений — и от страха перед беспомощностью. Но всё же расслабляет судорожно сжатые руки.

— Храбрая Гвенни.

Опять нежность шелка — но теперь уже на запястьях — сначала зацелованных, а потом обхваченных тканью и разведённых в стороны.

И снова танец губ и рук, непривычный и стократ усиленный темнотой и тайной. Касание самых сокровенных мест, ласка ладоней, дрожь мужского тела. Густые, тяжёлые волны неги.

Голова кружилась от аромата смятых цветов, от чистого запаха — горечи хвои и острой предгрозовой свежести — всегда присущего Нису.

— Ни-и-ис, — всхлипнула Гвенн в отчаянной просьбе, раздвигая бёдра и подаваясь навстречу… Каждый толчок отдавался блаженством. Чуть медленнее — и она умерла бы от желания, чуть быстрее — и было бы больно…

Искры вспыхнули перед глазами и погасли.

— Не так уж было и страшно, Гвенни?— спросил Нис, не отпуская, продолжая гладить так, словно у него была не одна пара рук.

Гвенн не ответила, потому что страшно было, и ещё как. А вот теперь — нет, не страшно, только навалилась такая истома, что пошевелить языком казалось уже невозможным делом. Нис приподнялся, снял повязку и развязал руки.

Долго нежил, опять находя на спине и под грудью те места, от которых вновь мурашки бежали по телу, и шептал про дельфинов, кораллы и чёрный жемчуг, и отчего-то теперь это не казалось царевне смешным.

Голова была восхитительно пустой, тело — лёгким и звонким.

Лежать на широком мужском плече после единения и не желать тут же убежать — казалось не странным, а естественным. Гвенн долго молча разглядывала неподвижное лицо супруга, ловя еле заметные движения губ, бровей и глаз, и ей показалось, что он улыбается.

Гвенн перевернулась к супругу, продолжая разглядывать его и трогать концами пальцев очень гладкую и ровную бирюзовую кожу.

Родинки у Ниса были серебристые. Две на левом плече, одна — на правом. Отметина, очень похожая на след от меча, посередине груди. Муж-то её изучил почти всю: знал, что ей нравится, когда он ласкает губами грудь, а широкими ладонями — спину, знал: когда целует тазовую косточку — она трепещет. Гвенн похвастаться подобным знанием пока не могла.