Названная женой

Вышла, прихрамывая и потирая натруженную ладонь.

Привычно внимательный супруг тут же заметил:

— Что случилось?

Напряжение этого странного дня дало о себе знать, и царевна выдохнула:

— Бестолочь. Он назвал меня бестолочью. Я и есть бестолочь!

Гвенн расстроилась бы ещё сильнее, но тут вылетел почерневший Мигель, завертел юбочкой:

— О, вы для Ската бестолочь!

— И что? — сквозь зубы проронила Гвенн.

— Айджиана не поминал?

— Поминал!

Гвенн обернулась к Нису, а тот, кажется, готов был засмеяться.

— Любимое ругательство.

Мигель вертелся рядом:

— Этот Скат, ух, этот Скат! Я его отчитаю! Какая же вы бестолочь, царевна?! Вы наша любимая бестолочь!

Гвенн фыркнула, перестав сердиться.

— Да-да! Где были его манеры! — грозил краем юбочки Мигель. — Нет, совершенно никуда не годится! Вы мне не верите?! Да я ужасно грозен в гневе! Меня даже акулы боятся!

— Мальки? — очень серьёзно вопросил Нис.

— Икринки? — поддержала супруга Гвенн.

— Уйду я от вас, жестокие! — заполыхал оранжево-жёлтым Мигель. — Вот так и знайте, уплыву — и выброшусь на берег! — и унёсся в сторону королевских покоев.

— Ты встречаешь меня, Нис, — улыбнулась совершенно успокоившаяся Гвенн. — Мне приятно. Ничего не случилось?

— Случилось.

Конечно! Все было слишком хорошо!

Гвенн сдержала заволновавшееся сердце.

— Что-то плохое?

Нис посмотрел непонятно, огладил плечи, заглянул в глаза.

— Мидир очнулся.

— Отец! — вырвалось у Гвенн испуганно.

— Я думал, ты будешь рада.

Гвенн закусила губу. Сейчас, когда только-только сплелась эта тонкая нить от сердца к сердцу, когда она только поняла и приняла себя и супруга просто должно было случиться что-то гадкое.

— Это… Да, это хорошо, но… Он узнает о тебе — это плохо. Вернее, это хорошо, но… как же всё сложно!

— Что тут сложного?

— Всё, Нис! Всё меняется! Тебя нужно поставить в центр доски.

— Может, не стоит?

— Стоит.

Глава 19. Сын двух отцов

Майлгуир, внимания которого Гвенн добивалась всеми возможными способами, владыка Светлых земель, король дома Волка, благородный ши, обожаемый и любимый не менее брата. Гвенн хотелось петь от радости, что отец всё же очнулся, но… Но всё вокруг сдвинулось, всё менялось, и это всё нужно было как можно скорее упрочить. Имелось лишь одно-единственное верное решение, и оно совсем не нравилось царевне.