Названная женой

Бирюзовая кожа Ниса была гладкой и тёплой. Фигура, едва прикрытая тонкой зеленоватой тканью, — совершенной: широкие плечи, узкие бедра, длинные стройные ноги. Мускулы — упругие, отточенные многими часами плавания и общения с оружием.

Желание свернулось внизу живота жадной змейкой, разлилось невыносимой истомой. Сладкой болью потянуло тело, растревоженное воспоминаниями и долгим воздержанием.

Гвенн провела губами по плечу Ниса, прошлась кончиками пальцев, ловя несомненную дрожь. Затем опустила руку к бедру мужа, к натянувшейся ткани штанов — и была опять поймана за руку.

— Что?! Нис! Ты же сказал, что…

— А теперь я не хочу.

— Ты же меня целовал!

— Не хочу, чтобы это было так.

Чурбан неотёсанный! Истукан фоморский!

— Как — так? Только не говори, что не хочешь меня! Так почему нет?

— Я. Тебе. Не Дей.

Щёки полыхнули огнем. Гвенн лягнула напольную вазу, очень удачно попавшуюся под ногу. Ваза синей эмали тренькнула жалобно, ударилась о стены, но не раскололась. Обиженный желтый карась выплыл из горлышка и унесся в дальний угол.

Нис не пошевелился, и Гвенн встала, борясь с глупым желанием накинуться на супруга с кулаками. Губы прыгали, колени тряслись. Прошла в гулкой тишине сквозь ставшую вдруг очень плотной и тяжелой воду. Свернулась на постели кошачьим клубком вокруг мягкого одеяла.

Тварь хвостатая! Нет — бесхвостая! Синее чудовище! Чтоб он в колодце своём утонул!

Даже сны про него Гвенн видеть больше не желала. Особенно — такие, от которых сводило тело и трепетало сердце. Отчаянно сомкнула глаза, но безо всякого толку.

Гвенн лежала тихо, бередя больную память, как старую рану. По вздоху и лёгкому шороху поняла: Нис не спит тоже. И тоже не хочет тревожить её сон.

Отчаянно хотелось заплакать, Гвенн даже потёрла глаза — другие же как-то плачут? — но слёз не было.

Когда кошмарная ночь наконец ушла в прошлое, а глубокая синь воды в круглых оконцах начала наливаться голубизной, Гвенн припомнила события дня: беседу с Лайхан в неге тёплых пузырьков айстрома, свою непомерную говорливость и пришла к неутешительным выводам.

Нис ушёл не попрощавшись, совершенно не похожий на себя вчерашнего, и почти сразу же вплыла Лайхан со своей свитой фоморок, селки и мелких рыбёшек.

Сирена улыбнулась приветливо, и Гвенн вежливо подняла уголки губ, еле сдерживая вскипевшее бешенство. Не почувствовала ни боли при перевязке, ни вкуса еды и питья, принесенных русалкой.

Не Нис! Её перевязывал не Нис.