Названная женой

А говорил, что с ним всё пройдёт быстрее и надёжнее.

«Меня не может задеть тот, к кому я равнодушна», — повторяла Гвенн привычно. Да почему ей досадно, что он не попрощался? Она знает его два дня, а ненавидит… Нет, пожалуй, ненависти уже не было. Было ровное тепло в ответ на заботу, был неожиданный стук сердца, когда Нис пожалел конька. Нис пренебрегал правилами, был прям и честен, у Ниса имелся совершенно неподобающий и очень забавный друг, Ниса очевидно любил отец, принявший её как родную дочь. К Айджиану не получалось быть равнодушной тоже, как и к мужу.

О чью голову хочется что-нибудь разбить! Да что Гвенн себе напридумывала? Она просто не нравится! Поцеловал, потому что сама полезла, не отбиваться же. Глупость какая с ее стороны, надо следить за собой и не допускать подобного. И вообще Нис жаждал получить золотоволосую и кареглазую, нежную и добрую солнечную принцессу. Ради таких женщин сворачивают горы, такие вдохновляют на подвиги. А Гвенн только вызывает желание, и то не всегда.

Разве можно сравнить колючку Гвенн и солнышко Алиенну?

Царевна сердито отогнала мысли.

Может, и Черный замок, цитадель волков, живая сущность их Дома, лишь вздохнет свободнее без своей взбалмошной и капризной принцессы?

Не проверить, не понять. Но кое-что можно решить прямо сейчас.

Лайхан задержала взгляд на царевне, улыбка чуть угасла, но не исчезла. Гвенн дождалась, пока её приведут в порядок, поблагодарила русалок и попросила Лайхан задержаться.

— Что-то ещё прикажете, моя царевна?

— Правду, — рыкнула, не сдержавшись, Гвенн.

Золотоволосая красавица недоумённо подняла бровь.

— Я понимаю, ши-саа Лайхан, что вы решили проверить на мне, глупой верхней, ваше всем известное русалочье обаяние. Вот только зачем? Подчиняясь приказу царя? Желая оградить Ниса? Не сомневаюсь в ваших добрых побуждениях, понимаю и не виню. У вас получилось. Я по глупости разболтала то, что не говорила никому. То, в чём мне страшно признаться себе самой. Но зачем было ставить в известность Ниса? — боль всё-таки прорвалась в голосе.

Русалка внезапно и страшно поголубела — так, что Гвенн поперхнулась злой обидой.

— Милая моя девочка, неужели тебя так часто предавали? — прошептала Лайхан. — Моя царевна, — прижала она ладони к груди, — я клянусь, что ни слова из сказанного вами не передавала никому! Если вы не верите мне, то я готова развернуть свою память перед любым магом!

Гвенн смерила её недоверчивым взглядом.