Названная женой

— Я когда-то сама готова была пойти на подобное, — без прежней ярости произнесла она. — И знаю, что это непереносимо больно. Разве для ши-саа или селки по-иному?

— Всё так, моя госпожа. Но доверие — такая хрупкая вещь, её трудно обрести и легко сломать.

— Я доверяю вам. Не нужно никакой магии. Но откуда Нис узнал про Дея? — Гвенн прикусила губу. Знание бывшего мужа о её любви к брату вылилось в боль и унижение. Неужели и с Нисом будет то же самое?

— Наши купальни лечат и успокаивают, вы рассказали мне многое, а потом задремали.

Наш царевич просил не будить и сам взял вас на руки. Целуя, вы называли его Деем. И поцелуй этот был далёк от сестринского.

— Всё в прошлом, всё осталось там, наверху, — махнула рукой Гвенн, убеждая русалку и саму себя. — Все смыло водой.

— Моя царевна, вы сильный маг, хоть и не осознаёте этого. И с вами занимался кто-то из высших?

— Мой кузен, — вновь нестерпимо резанула тоска по дому. — Джаред был высшим магом ещё до Проклятия.

— И магия ваша в первую очередь нацелена на защиту — вас и тех, кто вам дорог, — махнула алым хвостом русалка.

— Вы ставите щиты, даже не думая об этом. И щиты эти непросто сломить. Раз вы решили поделиться со мной, значит…

Внезапно Лайхан ринулась в сторону, склонилась в глубоком поклоне.

Вода вокруг загудела, завибрировала, докладывая быстрее топота стражи о приходе морского царя.

Но первым зашел Нис, окинул Гвенн равнодушным взглядом и, сложив руки на груди, замер у гобелена.

Айджиан в не слишком больших покоях царевича показался Гвенн ещё громаднее, чем обычно.

Она и не заметила, как сложила руки на груди и опустила лицо.

— Кивка достаточно, — гулко отдались слова морского царя. — Дочь.

Гвенн затрепетала, решилась ответить, но тут на её виски легли широкие синие ладони с чёрными когтями, а ко лбу прижались губы царя. Тепло прошлось по телу, руку перестало тянуть и дёргать. Зато накатила такая слабость, что подкосились ноги.

Всё плыло не только перед глазами, всё качалось вокруг.

***

— Мэренн! — строгий голос проникает в сознание.

— Мэренн, поторопись, моя королева.

Мама, вспоминает Гвенн, и её вновь охватывает радость. Мама неулыбчива, но она самая лучшая!

— Ещё мгновение! Доченька моя, — тёплая рука ложится на лоб, и крошка-Гвенн впитывает редкую ласку.

— Я просил тебя, — сердито говорит отец. — Я прошу, я требую не гладить волчат без необходимости. Нянек у них достаточно. Любовь убивает вернее клинка.

Гвенн вздрагивает: в голосе отца слишком много боли.