Названная женой

— Ты опять! Опять пугаешь её! Сколько можно?!

Рука пропадает, и Гвенн отчаянно хнычет, желая привлечь внимание родителей.

— Видишь, Мэренн? Ты делаешь только хуже. Так будет каждый раз. Она поплачет и успокоится. Пусть привыкает к одиночеству.

— К нему невозможно привыкнуть! Что ей нужно, так это родительская любовь. Строгости хватает.

Гвенн, ощущая, что родители уходят, заливается изо всех сил, заходясь в плаче до потери дыхания.

— Не смей! — вновь голос отца, и мама больше не подходит.

— Так больше не может продолжаться! Я уеду, клянусь светлым Лугом! Я уеду и заберу детей!

— Хочешь уехать? Уезжай.

Но Дей и Гвенн останутся со мной.

Что-то разбивается, голоса размываются и пропадают.

***

Да, это последнее, что Гвенн помнила про маму. Родители ссорились, мама упала с башни. Зачем было ссориться на башне?

Отец так старательно оберегал их от любви, и всё напрасно. Гвенн дерзила и вредничала лишь для того, чтобы удостоиться взгляда — пусть гневного, но взгляда.

Почему всплыло именно это воспоминание? Видимо потому, что на лбу вновь лежала чья-то ладонь, на сей раз прохладная.

Гвенн лениво осматривалась сквозь полузакрытые веки. На кончиках ресниц переливалась радуга от далёкого солнца, льющего свет через окно прямо на постель. Лайхан терпеливо сидела рядом. Ни царевича, ни высокой рогатой фигуры Айджиана.

Зачем он приходил? Проверить, не умерла ли заложница мира? Да и Ниса она всерьёз обидела. Не могут они искренне хотеть помочь. Не могут, не могут, твердила себе Гвенн.

Нис мог просто ничего не делать, продляя муку за нелюбовь к нему. Такая маленькая и незаметная месть! Гвенн бы поняла. Она виновата и должна быть наказана.

А Нис не воспользовался, еще и попросил отца о помощи: кто, как не владелец морских бичей, может исправить причинённый ими вред?

— Хочешь посмотреть на Ниса? — тихо спросила Лайхан.

— Да! — вырвалось у Гвенн раньше, чем она смогла остановить себя. — Ты можешь открыть Окно?!

— Нет, моя госпожа, — Лайхан отняла руку от лба Гвенн. Придерживая за спину, помогла подняться, поднесла к губам горячий напиток.

Царевна отпила чернильную на вид жидкость, густую и терпкую. След от бича чесался неимоверно, Гвенн завернула широкий рукав: рука выглядела здоровой, кожа — чистой, а от плеча до кисти змеился синий рисунок. И правда, морской змей! Отчётливо различались чешуйки, вдоль спины поднимался высокий гребень, оскаленная пасть лежала на тыльной стороне кисти. Это выглядело странно, но очень красиво.