Названная женой

Отбросила впившуюся в сапог тварь — и отогнала мысль, что она не продержится долго. Но и рыбы когда-то должны! были! закончиться! вдыхала Гвенн с каждым движением.

Сколько она уже здесь стоит? Миг? Час? Вечность?!

Ноги скользили в рыбьей и своей крови, тело немело, дыхание срывалось, вода мутнела, а полчища жутких тварей всё не иссякали.

Нис закашлялся, забормотал что-то неразборчивое. Не было времени ответить. Жив — и чудесно!

Удар, поворот, снова удар. Оттолкнуть рукой, которая уже не чувствует боли. Увидеть приближающихся хищников — успеть ударить первой.

Пнуть ногой тех, кто пытается проползти к Нису по дну. Рассечь. Развернуться, сделать шаг назад.

Закололо бок, но Гвенн загнала боль подальше. Дышать стало чуть легче, пришла холодная, рассудочная ярость. Если ей стало страшно за Ниса, значит, должен был взволноваться и Айджиан! И дядька Скат!

Вот только где они? Куда их выкинуло из водоворота Ниса? Сколько ей ещё держаться?

«Сколько потребуется», — раздался в голове знакомый голос советника.

Вот только видений ей и не хватает!

Как же она зла! Как не поняла, что это ловушка? И письмо, и гвардейцы. Она собственными руками порвёт этого Дроуна на части — и будет делать это очень и очень медленно!

Злость была словно не её, а того, кто волновался за Гвенн. Этот кто-то, лёжа позади, умудрялся подпитывать её силой, отдавая свои последние капли.

Да в Бездну всё!

Гвенн разозлилась окончательно. Так сильно, что с рук и с кинжала слетело яркое пламя. Пронеслось до стен каменного мешка, зажгло все, даже воду, и вернулось обратно.

Гвенн вдохнула чистый огонь и поняла, что умирает. Она порадовалась лишь тому, что все твари — все эти мерзкие бело-чёрные твари! — наконец мертвы. А Нис жив.

И тут её наконец приняла благословенная тьма.

Глава 11. Страсти по бумаге

Насчет смерти, это Гвенн погорячилась, но больше всего хотелось, чтобы её не трогали. Переломов нет, отлежалась бы себе пару дней, где упала… Нет, кто-то поднял её, не обращая внимания на шипение — и даже на то, что она впилась ногтями в чужое плечо.

Несли её недолго, но мучительно. Кости она ломала не раз — и не раз ломали ей; к царапинам, ожогам и ранам волчице, воспитанной в военной строгости, было не привыкать. Но сейчас нестерпимой болью отдавался каждый вздох, колючими иглами — каждое прикосновение. Казалось, пламя все еще полыхает вокруг, и Гвенн заскулила жалобно, когда сил держать себя в руках уже не осталось.

Очень хотелось и очень страшно было спросить про Ниса.