Эльфийская стража

 – Прости уж ты его, не знает сам, что говорит…

– Он уже всё сказал, – Лемех оставался спокоен, невозмутим, словно вновь оказавшись в строю «Весельчаков» перед очередным делом. – А ты? С ним согласен?

– Н-нет, – промямлил Ариша. Сильные руки вцепились в край столешницы. – Не согласен, батюшка. Только… только здесь и впрямь лучше. Дух захватывает! Ниггурул, чудовище спящее… и мы, Стражи во тьме, хранители… защитники… Батя, ты сам с нами быть должен!

– Это я уже слышал. А вот теперь вы сами послушайте, – и он не торопясь, подробно принялся рассказывать про Зарёнку.

Щеки Ариши залило румянцем.

– Так вот и стоит теперь, – закончил Лемех. – Не человек, не эльф, не дерево – неведома зверушка.

– Она сторожит чудовище, – голос Грини задрожал от слёз. – Она хранит всех, она и другие, подобные ей. Не тебе её судить! – он оскалился, словно волчонок.

– Ещё затрещины захотел? – беззлобно осведомился Лемех.

– Нет судьбы выше! – заверещал Гриня придавленным котёнком.

 – Нет судьбы выше – других хранить! Других защищать! А ты, ты – только другими прикрываться и можешь!

– Выкричался, сын?

– Нет! Нет! И не выкричусь! Ты, ты, ты меня хотел лишить… хотел, чтобы я остался… чтобы как закуп, как холоп закупной на тебя б работал!.. – Гриня захлебнулся криком.

Ариша насупился.

– Брат, ну что говоришь-то? Я в Лес пошёл, потому что жизни хочу настоящей, скучно мне на хуторе-то. А батя нас не обижал, не ври уж.

Гриня только истерически всхлипнул.

– Что ж ты всё рыдаешь-то, сын? Чего боишься? – Лемех в упор глядел на младшего. – Мы в эльфийских владениях. За дверью – твоя разлюбезная Борозда. Правда, с женихом, но это, я так понимаю, тебя не смущает. Что я тебе сделаю?

– Уже сделал! – выкрикнул Гриня. Левое ухо его горело.

– Непочтительно с отцом говорить не моги, – отрезал Лемех. – Ничего тебе не содеялось от отцовой науки. Чай, не покалечил.

А вот ты сидишь как на иголках. Дерзишь, грубишь – чего сказать-то хочешь? Чтобы я шёл, значит, своей дорогой – так я это уже слышал. Что Борозду любишь – тоже слыхал. Что она тебе пообещала-то? Что обнимет и приголубит, а жених, мол, побоку, потому что у тебя «сила» имеется?

Гриня покраснел так, словно его сунули в кузнечный горн и как следует раскалили перед тем, как уложить на наковальню и начать охаживать молотами.

– Вишь, угадал я, значит.