Эльфийская стража

Нужно эльфам от тебя что-то – и они собственные брачные клятвы забудут. И как станут тебе данное обещание держать – поистине не знаю, Гриня. Не знаю.

Пунцовый сын не отвечал.

– А ты, Ариша? Ну ладно, скучен тебе хутор, зачем сюда-то? Я на народишко местный, который из Стражи, хоть и мельком поглядел, а до сих пор тошно. В нашей роте таких бы после первого дня вышибли. Или держали б в лагерных рабах. Ты таких в друзья-товарищи хочешь?

Старший сын пожал плечами.

– Прости, батюшка, но в Страже каждый за себя.

Кто-то на сам Ниггурул выходит, хранителем становится, кто-то в войске, кто-то в обслуге – такие тож есть, спокойной жизни захотевшие. Нет мне до них дела.

– Глупо, сыне. С кем на поле боя выходишь – они тебе как родня должны быть. За кого ты жизнь отдашь, как и они за тебя.

– Тут оно не так, – покачал головой Ариша. – Твари – они ведь не то что люди. Гончих эльфийская магия бьёт, мы так, на подхвате. Наше железо только чуть-чуть нужно.

– Это Борозда тебе поведала?

– Нет, Полночь, – потупился старший сын.

Это было неправильно. Ариша ж не дурак, сколько он, Лемех, ему историй рассказывал про собственную молодость, про роту, про то, как спину друг другу защищали, как без этого никуда не деться было? А тут он вдруг – «неважно»!

– Ничего ты нам не скажешь такого, чтобы нас отсюда увести! – вновь вскинулся Гриня. Он то начинал огрызаться, то впадал в какую-то непонятную прострацию, тупо глядя перед собой. – Лес наш дом! Борозда – моя судьба!

Лемех помолчал.

– Что ж, сыны мои, отец может вас лишь до каких-то пор неволить. Коль твёрдо решили, то прощевайте. Матери хотите чего сказать напоследок?

Ариша закусил губу, в глазах его застыло страдание. Гриня, напротив, лишь фыркнул.

– Не знаю я никакой матери. Лес мне и отец, и мать. А ты иди. Надоел.

Он напрашивался на ещё одну оплеуху, но Лемех лишь усмехнулся.

– Что ж, смел ты и впрямь, когда твои дружки-эльфы вокруг. Ну, а коли такой смелый, так бери меч да выходи во двор.

Придётся, видать, тебя по-настоящему учить. Как не учил ещё ни разу.

Ариша дёрнулся было, но Гриня уже кричал, брызгая слюной, приседая и дико выпучивая глаза:

– Нет! Нельзя меня! Нельзя! Я нужен! Без меня никак! Борозда!.. Она… она… меня тоже любит! Она не даст! Не позволит!

– Идём, – железные пальцы Лемеха сомкнулись на запястье у Грини.

– Батюшка… ну не в себе он, не в себе, – попытался встрять Ариша.