Эльфийская стража

Ниггурул надвинулся со всех сторон, заклятие Борозды открыло ему дорогу, и неведомая тварь – не зверь, не чудовище, не великан, не человек, не эльф, не гном – просто неведомая, жутко древняя и столь же жутко чужая – взглянула в душу Лемеху миллионами бездонных чёрных глаз.

В каждом из которых по четыре зрачка.

«Выпусти меня», – ясно разобрал хуторянин.

Нет, не словами, как обращались к нему так же мысленно Найда или Борозда. Просто ощущение вырывающегося на свободу тёмного, крылатого, рассыпающего алые молнии во все стороны.

Ярость разрушения, ярость первозданного пламени, столь долго пребывавшего в заточении.

Ужас.

Выпусти меня.

Зелёная завеса смыкается, отсекая жуткое видение. Листва, чуть колышущаяся под тёплым летним ветром, нагретая солнцем, сияющая, радостная, готовая дарить тень, несмотря на ожидающую её осеннюю смерть.

Смерть, гниение, прах. Прах, из которого, едва сойдут снега, поднимется к свету новая поросль.

Они пришли в себя замерев, оба тяжело дыша, уставясь друг другу в глаза.

Она – судорожно вцепившись ему в плечи, он – держа её одной рукой за немыслимо тонкую талию.

Топор, однако, оставался в правой руке и так и не опустился.

Месяц отшатнулся, увидев их, отчаянно ухвативших один другого. Словно тонущие на последнем плотике, когда уже не до условностей.

– Спасибо, – шепнули бескровные губы. Шепнули на родном для Лемеха языке.

Найда тихонько заскулила.

– Теперь ты видел.

– Тёмная птица. С молниями. Да, видел. Что это такое, Борозда?

– То, что спит под Зачарованным Лесом, – сухо перебил Месяц.

На скулах эльфа проступили алые пятна. – То, что сожжёт весь мир, вырвавшись на свободу. То, что не оставит от него даже пепла.

– Неправда! – Лемех облизнул пересохшие до хруста губы. – Неправда! По воле Спасителя лишь случится такое! Когда исполнится нашему миру срок, и придёт Он для последнего суда!

– Лемех… – Месяцу, похоже, больше всего хотелось сейчас всадить в живот человеку стрелу по самое оперенье.

 – Не верь всему, что написано в ваших книгах. Но об этом – не здесь!

Совсем рядом, шагах в пяти, вспучилась и затряслась чёрная земля. Обсидиановое острие пробило верхние пласты, выставилось, дрожа и чуть покачиваясь, словно в поисках живой плоти.

– Скорее! – крикнул Месяц куда-то себе за спину.

От края Ниггурула словно сама собой раскатилась узкая зелёная дорожка, по ней бегом бежали четверо – трое эльфов и…

И человек. Девушка.