Эльфийская стража

По тонким щекам Борозды пробежали слезинки – одна, другая, третья, оставляя мокрые дорожки. – Держись, милая, дорогая, держись, доченька!

Зарёнка верещала тоненько, сдавленно, дёргаясь – но чёрная земля уже затопила её по грудь.

Лемех оцепенел. Ужас драл его ледяными когтями, он словно прирос к земле, руки бессильно повисли. Он даже не заметил, что от горла его исчезли острия эльфийских клинков.

А потом случилось то, чего он и боялся, чего он и ждал, едва Зарёнка очутилась в яме.

Земля с утробным хрустом сомкнулась над её головой, а взамен вверх рванулось тонкое деревце, такое же, как и множество других, разбросанных тут и там по чёрному Ниггурулу.

Гибкие и словно бы бессильные веточки нацелились прямо в подрагивающие грани обсидианового острия, упёрлись в них, изогнулись на миг – и вонзились, погружаясь в несокрушимый на первый взгляд камень.

Одна, другая, пятая, десятая, двадцатая… Удар за ударом. Копьё за копьём. Лемех всякий раз вздрагивал, стоило очередной ветви впиться, подобно клинку убийцы, в плоть ниггурулова порождения.

И Птица там, внизу, закричала от нестерпимой боли.

Закричал и Лемех – ноги более не держали его, руки выпустили оружие, он ткнулся лицом в зелёный эльфийский ковёр, всем телом ощущая судороги жуткого, невероятного и непонятного существа, грозившего, по словам Борозды, уничтожить всё и вся.

В ушах стоял вопль – Зарёнка продолжала кричать, даже похороненная заживо, а может, уже и вовсе не живая. Завыла Найда, отчаянно, дико, закрутилась на месте, сходя с ума.

Упали эльфы, не устоял Месяц, и только Борозда всё тянула, всё длила жуткую песнь смерти и жизни – всего поровну, а деревце-Зарёнка новыми и новыми ветвями-клинками пронзала чёрный камень Ниггурула.

И из камня уходила сила, странное подобие бытия и сознания покидали его, он умирал, медленно, сопротивляясь, но умирал.

…Лемех не помнил, как оно всё закончилось. С трудом всплывали в памяти обрывки – деревце и обсидиан, замершие в неразрывных объятиях, эльфы, едва держащиеся на ногах, волокли обеспамятовавшую Борозду.

Лемех и Найда шли сами. Падая и поднимаясь, но с Ниггурула они выбрались без посторонней помощи.

Не осталось сил, но осталась ярость, остались злоба и ненависть. Тёмные человеческие злоба и ненависть, которые коли разбудишь – берегись, не будет тебе ни прощения, ни пощады, ни даже быстрой и лёгкой смерти.

Так вот зачем им наши мальчишки и девчонки.