Эльфийская стража

Вот зачем им «Эльфийская Стража» – чтобы зарыть на этом проклятом поле, закопать в землю, похоронить заживо.

Крики Зарёнки по-прежнему оглушали. Не уходили, не таяли, не пропадали, и казалось – Лемех обречён слушать их вечно.

…На краю Ниггурула, на краю живого леса, они рухнули все вповалку. Чьи-то ладони поддерживали голову Лемеха, чьи-то руки подносили к губам черпачок с терпким, обжигающе-горячим питьём, отгонявшим пережитое и возвращавшим силы.

Борозда лежала, словно мёртвая. Губы сделались синюшными, руки раскинуты, в уголках глаз запекшаяся кровь.

Над ней хлопотали Месяц и ещё какая-то эльфийка, а рядом – не поверил своим глазам Лемех – на коленях застыл Гриня, как тогда, на Лемеховом подворье, водя ладонями над головой неподвижной волшебницы.

Хуторянин дёрнулся – и застонал сквозь зубы. Ледяная игла пронзила насквозь, от паха до темечка.

– Лежи, – жёсткая ладонь придавила его к земле. – Довольно натворил.

– Полночь… – прохрипел Лемех.

– Он самый, – без улыбки кивнул эльф.

У губ вновь оказался черпачок с обжигающе-огненным отваром. Из глаз сами собой потекли слёзы, рот и горло вспыхнули огнём – так не перчили и в Кинте Ближнем, где, как известно, без специй даже воду не пьют.

Лемех торопливо проглотил даденное, приподнялся на локте, нетерпеливо отталкивая руку Полночи.

– Гриня! Гриня, сын!

– Молчи. Не мешай. Ему Борозду вытащить надо.

– Куда?

– В Ниггурул, – нехотя отозвался Полночь.

– Будет врать-то! – не выдержал Лемех. – Никуда она не убредала! Со мной рядом стояла, да не просто так, а цеплялась, будто тонет! Это Зарёнку она да, утопила, в земле, заживо! Вот кто уж точно слишком далеко забрёл!

– Тише, – поморщился Полночь. – Никак ты не уразумеешь, Лемех, что я тебе не враг. Я помочь хочу и тебе, и другим хуторянам.

– Много ты нам поможешь, наших девочек живьём закапывая… – больше всего Лемеху хотелось сейчас просто и без затей заехать надменному эльфу в ухо – как принято у них, деревенских, как принято было в роте; но тело, увы, повиноваться категорически отказывалось.

– Ничего ты не понял! – отрезал Полночь. – Слышал звон, да не знаешь, где он.

– Я не слышал. Я видел, – Лемех обессиленно откинулся.