Эльфийская стража

Тотчас же по щеке прошёлся шершавый язык Найды.

«Хозяин? Ты здесь, хозяин?»

«Здесь, старушка. Не бойся», – хотел потрепать верную спутницу по загривку и не смог – рука отказывалась шевелиться.

– Лежи, – лицо Полночи оставалось непроницаемым. – Потом поговорим.

– Устал я уже разговоры разводить-то, – нашёл силы отозваться Лемех. – Верни мне моих сыновей и разойдёмся с миром. Навсегда.

– Не будет тебе мира, – в глазах эльфа полыхнуло тёмное пламя. – Ни тебе, ни нам, ни вообще всем, кто живёт вблизи Ниггурула.

Потому что когда он – или она, или оно – выр…

– Слышал уже! – прохрипел Лемех.

– Ты же сам всё видел! – нагнулся к нему Полночь, явно теряя терпение. – Видел, что Борозде пришлось сделать!

– Что Борозда твоя учинила – и вправду видел. Так что ж это выходит, ты и моим сынам такую участь готовишь? На этом вашем Ниггуруле деревцами встать?!

– Эльфы вставали, – Полночь опустил голову. – Вставали много лет, вставали десятилетиями и веками.

Не ожидая помощи и не требуя наград.

– Требуя, требуя, – губы Лемеха скривились. – Вот сейчас и требуешь. С меня. Мол, давай, человече, восхитись подвигом нашим, проникнись и веди нам своих сынов и дочек, на пепелище места ещё много, на всех хватит.

– Дурррак, – прорычал эльф. – Думал, ты поймёшь.

– Я понял. Как Зарёнку деревом сделали!

– Да не сделали! – сорвался Полночь. – Она стала хранителем Ниггурула, его стражем.

Таким же, как сотни эльфов – и людей, кстати! – до неё. Она жива. Она может становиться обратно человеком, когда придёт смена. Она сильна, почти так же, как твой Гриня. Неужто ты думаешь, что мы позволим всему этому расточиться?! Нам же не жертвы нужны, не магия крови! На такое можно пойти только по доброй воле! Не заставишь, не принудишь!

– Ещё как заставишь! Сам видел, как сыновьям моим головы задурили!

Полночь только отмахнулся и отошёл. Лемех с усилием повернул голову – Гриня по-прежнему водил руками над лбом и щеками проклятой эльфийки, чтоб её приподняло да шлёпнуло!

Ему пришлось ещё долго глядеть, как возились эльфы и Гриня, приводя эльфийскую чародейку в чувство.

И всё это время сын даже не взглянул на Лемеха. Скользнул глазами пару раз безразлично, словно по валуну или коряге, – и всё.

Смог подняться Лемех уже почти перед самым рассветом. Никто из эльфов с ним больше не заговаривал, никто даже не смотрел на него.