Охотники за памятью

– В голосе первого Рыцаря прозвучало сочувствие. – Возможно, так и есть. А может, кто-то когда-то всё же каким-то образом узнал, что на самом деле происходит с вынырнувшими, когда они… Ныряют обратно.

– Обратно… – Я провёл рукой по лицу. – Или они просто исчезают, проваливаются в разрывы и становятся выползками, или каким-то образом сами создают эти разрывы и опять же становятся выползками… Вы так ничего и не знаете. И ведёте эту охоту, даже не понимая – а вдруг вы заставляете нас охотиться на самих себя?.. – Мне стало трудно дышать.

– Простите… Я пойду. – Я поднялся со стула, не чувствуя ног.

Рагрен окликнул меня.

– Крейвер, погоди.

– Да, господин? – Я обернулся уже у самой двери.

– Я отвечу тебе так, как отвечал и тем, кто приходил до тебя, – медленно и будто бы нехотя ответил Первый Рыцарь, глядя мне в глаза. – Я не знаю, что происходит с вами. Но я не могу упустить возможность помочь своему миру и защитить своих соотечественников. Если вы, вынырнувшие, пока находитесь в нашем мире, способны убивать выползков и закрывать разрывы – я должен этим воспользоваться.

Понимаешь? Я ведь не могу точно знать, что вы и есть причина появления этих проклятущих разрывов. И вы, и выползки являетесь передо мной уже свершившимися фактами. И я могу сделать только… Только то, что могу. – Он замолчал, глядя от меня тяжело, внимательно… Просяще. – Ты на моём месте поступал бы иначе?

Я помолчал. Взгляда так и не отвёл, хотя было сильно не по себе.

– Не думаю. Я понимаю вас. И… Спасибо за откровенность.

– Ты продолжишь служить на благо ордена? – Рагрен подался вперёд.

– Конечно. – Я пожал плечами. – А что мне ещё остаётся-то?

Тут я, конечно, слегка обманул командира: я продолжу искать и убивать выползков, это верно. А вот на благоордена или во зло – и ему, и королевству, и всему этому миру – это уж зависит не от меня.

23

***

Ветер швырял в спину горсти снежной крупы, будто подстёгивал шагать быстрее. А мне совершенно некуда было торопиться. Я нога за ногу тащился по узкой улочке окраины Форифорга, не заботясь даже о том, чтобы запомнить, откуда пришёл.

Заблужусь – так мне и надо.

По правде говоря, я заблудился уже давно – в собственных мыслях. Мы уже пять дисков торчали на орденском постоялом дворе. Девчонки пропадали в городе, иногда даже ночевать не приходили. Сигин бурчала, но скорее для виду, чем всерьёз. Мит много тренировался с мечом, мало разговаривал и выглядел так, что и нас разговаривать с ним не тянуло.