Мастер проклятий. Сепаратист

Кера возле дверного проема оказалась первой, и ее удивленное восклицание помогло мне преодолеть последние пару метров. Оценить с первого взгляда содержимое крохотной комнаты не получалось. Какая-то мешанина блестящих медных трубок, маятников и стеклянных колб. Приглядевшись, заметил среди этого винегрета вкрапления темно-красного мяса, будто бы еще живого, продолжавшего вздрагивать и сжиматься.

- Это что?

- Stercusaccidit! Scrofa stercorata et pedicosa! – впервые слышу от Керы столь грязную брать. Обычно ее из себя не вывести.

– Что за извращенный мозг у этих тварей!

- Если ты понимаешь, что тут, то объясни уже и мне! – не выдержал я.

- Видишь эти куски? Вон там сердце, а вон там – кусок мозга, а вон еще почки с легкими. Пока не впечатляет, да? – криво ухмыляется девушка. – А теперь представь, что этот смертный еще жив. Знаешь, что он чувствует? Я тебе объясню: боль, отчаяние, горе, страх, ужас, ярость, счастье, восторг, дикий смех и возбуждение. Все возможные чувства одновременно и десятикратно усиленные.

Дикая, непрерывная мука и такое же бесконечное наслаждение.

Кера зашла в комнату и протянула руку к плоти, заключенной в медную оправу, но стоило ей прикоснуться, раздался громкий треск и девушку отбросило назад с силой впечатав в стену.

Еще одну порцию мата я пропустил мимо ушей – заметил в потолке комнаты круглое отверстие, в которое уходят трубки и проводки. Несколько шагов ближе, и я имею удовольствие наблюдать золотую полусферу - отражатель линзы. Той самой, что в верхней части храма испускает столб волшебного света.

- И это от этого тут все так светится? – уточняю я.

- Да, смертный, - кивает головой Кера. - Людские чувства. Эта мерзость не гнушается ни одним источником силы. Уничтожает бессмертную душу ради того, чтобы очищать одних смертных, а другим являть чудеса и растить в них веру. Безотходное производство.

Да, омерзительно. Но реакция Керы меня удивила:

- Разве ты сама не питаешься людскими страданиями?

- Питаюсь, - соглашается Кера, с трудом поднимаясь на ноги.

– Такова моя природа. Но я не нарушаю запрет! Я не уничтожаю души! Те, кто погиб благодаря мне, просто уходят за кромку, переплывают Стикс и уходят в царство Аида. А за перенесенные здесь муки Полидегмон[3] даже облегчает им посмертие. А после такого, – она ткнула пальцем в машину, - от души ничего не остается. Совсем! Она просто медленно разрушается. Эти твари идут против замысла изначального Творца! В общем, так, смертный.