Добролюб

Лошадь Высяты пыталась последовать примеру своей сестры, несколько минут назад сбежавшей от этого жуткого действа. Тот, пытаясь успокоить кобылу, ежесекундно гладил её и воровато оглядывался на волков.

— Высята! Деньги теперь твои. Отдай долг, да купи там, чего в хозяйстве нужнее. Завтра приводи дочку к опушке — я от своих слов не отказываюсь.

— А про Преслава чего баить? — Высята, кивнув на труп, испуганно уставился Медведева.

— Скажи — в моровую избу от жадности полез, — усмехнулся Иван.

— Дельно! Всё обскажу, не сумлевайся, Добролюб, — закивал головой Высята.

— И вот ещё что: купи мне десяток яиц, да сыру немного. Я с тобой расплачусь.

— Ты ж дочь мою знахарствовать собрался, а я ишо деньги с тебя брать буду? — удивился тот. — Я не он — совестью не торгую!

— Ну, так тому и быть. Что хоть болит у неё?

— Ништо. Сохнет она и всё тут, — развёл руками Высята.

— А в селе ещё есть такие? Ну, кто тоже сохнет?

— Да ить сказать, — почесал голову мужик — хотя… есть! Есть двое! Луша, да Ротан.

— Давно это всё началось?

— У них дитё померло в прошлом годе, сынок — погодок моей Ивы. А до того с месяц будет. Ива к Ясеню — сынку ихнему, знамо, во двор зашла — водицы испить. Так аккурат после оного и приключилось с ней хворь такая.

— А они в церковь ходят?

— До смерти сыночка упорствовали, а потом смирились.

— А воду Ива колодезную пила или из дому?

— А как же! В чужом дом никак не заходи — она приученная. Знамо, из колодца пила, а опосля несчастья оного — колодец тот досками забили аки проклятый.

— Странно… если бы отравили, то семья бы вся умерла, а с ними и твоя Ива… что-то тут не так… о! А скажи-ка мне, Высята, Ива в церковь тоже ходит?

— А как же! За всеми пригляд ихний. Служки поповские буквице обучены, ежели кто на службу не явился — того записывают. Ива после того случая только к сестре Вассии и ходит.

— А почему только к ней?

— Потому как она с Ивы истинную рабу божью сподобить поклялась.

— А Ива сама желает?

— Да ни боже мой! Два разочка сбегала, так Вассия её розгами.

— А как же завтра? Вечерню пропустит.

— Да ить сказать, на Иве лица ужо нету. Опаска меня берёт, что немного ей осталось. И так худо, и так.

— Быть посему: привози её вечером.

— Ну, прощевай, Добролюб, — Высята поклонился ему в пояс и, усевшись на телегу, тронул поводья.

Минут через пять к ним присоединилась Аглая.