Холод 1

И мне это совсем не нравилось.

Я вернулся в зал, сел на скамью, достал мешок с сухарями и принялся грызть их, запивая вином. Горстку оставил на следующий приём пищи. Больше кушать было нечего. Да и вино заканчивалось. Если я не придумаю способа выбраться отсюда и не найду съестное, придётся туго. На горизонте замаячил призрак голодной смерти. Выжить в зубах монстров и подохнуть от голода – что может быть досаднее и нелепее... Значит, надо что-то придумывать. На улице совсем стемнело и я, дабы не сидеть во мраке, зажёг фонарь.

От его света стало тепло на душе, даже уверенность появилось. «Всё будет хорошо, – подумал я. – Я ещё жив и, каким-то чудом, здоров, а значит, выкарабкаюсь. Сегодня мне повезло. Глядишь, повезёт и завтра».

На улице грохнул выстрел. Существа за дверью завыли и зарычали. Тут я вспомнил, что один из пистолетов у меня так и лежал незаряженным, и принялся спешно заталкивать в ствол бумажный патрон, предварительно отсыпав из него на затравочную полку немного пороха.

Грохнул ещё один выстрел. На некоторое время всё смолкло, а потом входная дверь задёргалась – кто-то ломился внутрь.

Глава 3

Грохот трясущейся двери эхом разносился под сводами святилища. Неизвестный пытался попасть внутрь и что есть мочи дёргал ручку, не понимая, кажется, что дверь заперта на засов. Я замер. Фонарь направил в сторону входа, в обеих руках я сжимал по пистолету.

Логика подсказывала, что если ломится тот тип, который стрелял, значит это – человек.

Не может звероподобное существо владеть огнестрельным оружием. Но пугала тупая настойчивость, с которой неизвестный пытался попасть в моё убежище. Не похоже на человека. Да и после всего происшедшего я больше не хотел иметь никаких дел с обитателями этого мира. Чревато, так сказать, плохими последствиями. Пусть мой организм и умеет самоисцеляться, но попадать в зубы тварей всё равно не хочется. А пулю словить – тем более. И поэтому я просто сидел и ждал, что будет.

Наконец, дверь перестала трястись.

Я подождал ещё некоторое время, а потом прицепил фонарик на пуговицу, встал и, стараясь не греметь сапогами и амуницией, подкрался к двери и прислушался.

Снаружи было тихо. Сколько бы я ни слушал, ни одного звука так и не донеслось до моих ушей. Тогда я погасил фонарь, осторожно отодвинул засов и приоткрыл дверь, выставив вперёд пистолет.

Никого. Ни один звук не нарушал ночную тишину. Я окончательно осмелел, вышел и осмотрелся.